{forumStyle}
Хиромантия Минск-Москва. Консультации хиромантов и статьи по хиромантии » Статьи

  • 85

"Сила знания" В. Финогеев

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 743 раз

Добавил: lumier, 3-12-2010, 13:39

Однажды, в какой-то день, язык нащупал в основании нижней губы крохотный комочек — не больше спичечной головки. Мне было тринадцать лет, я не придала этому значения. Время от времени язык путешествовал в это место и гладил маленький шарик. Через неделю или две я вдруг почувствовала, что шарик вырос. В это как-то не верилось, все происходило незаметно, плавно. Я спрашивала себя, вырос или нет, трогала языком и пожимала плечами — не понятно. Еще через пару недель шарик достиг размера большой горошины. Он уже явно мешал. Я сказала маме. Мама немного изменилась в лице, повела меня к врачу. Врач, темноволосая женщина со строгим лицом, осмотрев, сказала: «Будем готовить к операции». Я почувствовала, как в груди бьется сердце. Холодок пробежал по спине. Стало неприятно. Через какое-то время мы пошли в больницу сделать анализы. Было лето. От здания больницы веяло чем-то тревожным. Мы с мамой зашли внутрь. Чем дальше от приемного покоя, тем больше мне в ноздри проникал отвратительный запах. Я не могла дышать. До этого я никогда не была в больнице. Мы шли темными коридорами. Облупившиеся стены, на полу протертый до дыр линолеум. При мысли, что меня будут оперировать в этом здании, охватывал ужас. Какая-то физическая сила выталкивала наружу. Одно чувство звенело во мне: я не хочу сюда. Ни сейчас, ни в будущем — никогда. Я была в шоке. Мама смотрела на меня, у нее тоже не было уверенности, что это правильное место для того, чтобы что-то резать. Но делать было нечего. Анализы были сделаны, операцию назначили через месяц. Не знаю почему.

Я в то время увлекалась чтением журналов «Знание — сила», «Наука и жизнь», «Техника — молодежи». В «Знании — силе» я прочитала статью об индийской йоге. Статья меня потрясла. Я глотала предложения, не замечая слов. Сердце трепетало от счастья. Я соприкоснулась с необыкновенным миром, как будто воочию увидела чудо. Мало того, что йоги замечательно владели телом, могли принять позу, которой я не могла повторить, хотя была довольно спортивной девочкой. Удивительное было не в этом. Главное — йоги могли воздействовать на тело разумом, управлять процессами, которые считались неуправляемыми. Могли замедлять или ускорять биение сердца, направлять кровь по желанию в ту или иную часть тела, повышать или понижать свою температуру.

По дороге домой из больницы я твердила про себя: я не хочу операции, я не хочу в эту больницу. Надо что-то делать. Что-то придумать. Придя домой, я вспомнила про статью о йоге. Мысль пронзила меня: а что если попробовать самой вылечиться? Я про себя сказала: «Дай-ка я попробую договориться». Не знаю, почему я не сказала, что я вылечу себя или поправлюсь, а именно так, что договорюсь. Я еще не понимала ясно, как и с кем мне договариваться. Но именно что надо договориться. Перед сном я легла на кровать и подумала: с чего начать? Мне помогало желание не оказаться в этой страшной больнице, не быть там и чтобы ничего не резать. И вот я лежала, думала, с чего начать. Я стала разговаривать с этой шишкой. «Миленькая моя, — говорила я, — уходи, пожалуйста, ну чего тебе тут делать, на моей губе, тут совершенно неинтересно, скучно. Я построю тебе хороший домик. Даже не домик, а замок, вот тебе ножки, ручки, иди туда, там хорошо, просторно. Там у тебя будут слуги, они тебе все будут делать. А вокруг зеленая трава на красивой лужайке». Так я твердила, повторяя без конца одно и то же, потом язык стал заплетаться, и я заснула. На следующее утро я потрогала языком шишку и очень удивилась, что она была на месте. У меня не было сомнений, что ее уже нет. Она была. Но я не рассердилась и не расстроилась. Я будто пожалела ее и сказала, обращаясь к ней: «Ты, наверное, просто боишься уходить в другое место. Но зато как там может быть интересно! — подумай об этом.» Были каникулы, я пошла гулять, играла с подругами во дворе и забыла про шишку. Ночью я опять перед сном возобновила свой разговор. Я мысленно построила огромный замок, раскрасила его в яркие цвета, поставила мебель, населила маленькими человечками — женщинами и мужчинами, одела их в старинные платья, устроила бал, и главной на балу была королева — горошинка с моей губы. Пока я уговаривала шишечку переселиться, я одновременно представляла мою губу, что она становится чистой, гладкой, без всякого шарика, что этот шарик становится все меньше и меньше. Словно из него в замок перебегают маленькие шарики — он как бы делится на более мелкие живые фигурки. Они отрываются от шишечки и весело бегут в прекрасный замок. Утром я лизнула шарик, он был на месте, но будто уменьшился. Или нет? Было неясно. Но я была так увлечена игрой, что это меня не волновало. День за днем, каждый вечер я договаривалась. Недели через три вдруг в какой-то момент я лизнула шишечку, и вот — она стала как
спичечная головка. Я подпрыгнула от радости. После этого дело пошло очень быстро. Еще через неделю от горошины не осталось никакого следа. Я подошла к матери. «Ма, смотри, — я показала ей губу, — ничего нет». «Да что ты? — не поверила мама. Но поглядела и ничего не увидела и сказала: — Вот счастье-то».

"Сила знания" В. Финогеев"Сила знания" В. Финогеев
Дополнительные межпальцевые узоры на правой руке нашей героини указывают на нетривиальные подходы (рис. 4, в красных кружках) в решении проблем. В системе традиционных представлений импульс к новым идеям и способность действовать неординарно обозначены соединением определенных излучений Венеры с соответствующими вибрациями Луны. Венера выражена прямоугольным треугольником (рис. 4, зеленый), поставленным в нужном участке лунной зоны. Граница лунной зоны обозначена на рис. 4 оранжевой линией. Вообще, этой историей мы хотели показать, что каждый из нас способен на очень многое. Было бы желание.

Смотреть полную новость →

Форум

  • 85

"Свинец предзнаменования" Фмногеев В.

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 1036 раз

Добавил: lumier, 3-12-2010, 13:33

Шел урок физкультуры. Я пыталась вспомнить, что было до этого. Сначала на голове, под волосами, возникло щекотливое чувство. Потом мелькнул образ какой-то темной массы. И позыв бежать. Но очень быстро все пронеслось, я не успела ничего сделать. Потом удар по голове слева. Взорвался красный круг с чернотой внутри, и тишина. Сознание не теряла. Колени подогнулись, я медленно опускалась на пол. Меня подхватили. Звуки вернулись громко и больно. Я еще слышала крики. Глаза плохо слушались. Но я увидела бледное лицо Лизы. Она закрыла рот руками. В глазах — страх, ужас. Лиза неудачно толкнула ядро. Оно попало в меня. По голове. Меня доставили в травмпункт. И вот бывает же так: врач, которая меня принимала, оказалась мамой этой Лизы, которая толкнула ядро. Помню, глаза ее расширились, она произнесла: «Боже мой, что будет с моей девочкой?» Лиза, симпатичная прилежная евреечка, шла на медаль, но физкультура ей не давалась. Мне поставили легкое сотрясение мозга, а в отношении Лизы дело замяли. Несколько дней я не была в школе. Это была другая школа. До этого я ходила в спортивную. Но тамошний врач был недоволен моим носом, у меня были частые гаймориты. Меня перевели в обычную школу, в десятый класс. После травмпункта меня отправили домой, отлеживаться. Два дня я полежала, потом это мне надоело, я надеялась, что со мной ничего серьезного не случилось. Я пыталась читать, но буквы прыгали перед глазами. В книге лежала почтовая открытка как закладка. Я знала, что она лежала там. На карточке репродукция какой-то картины. На ней был изображен древнегреческий юноша, с черными волосами, оливковой кожей, большеглазый. Я вздохнула, я давно загадала, чтобы мой муж имел такую внешность. Откуда у меня появилась эта открытка? Не могла вспомнить, подошла к окну, поглядела на улицу. Было начало сентября, было тепло. Прямо перед окном раскидистый карагач, за ним — пирамидальные тополя. Еще дальше — дорога, за дорогой — поле. На нем кукуруза. В детстве мы совершали набеги на кукурузу.

Через несколько дней я вернулась в школу. Голова почти уже не болела. Правда, с полгода у меня была боязнь сна. Потому что, когда я начинала засыпать, ноги будто поднимались вверх и голова кружилась. Очень противно. В новой школе у меня появилась подруга. Однажды после уроков она пригласила меня к себе. Они жили в такой же четырехэтажке, только у нас она была белая, а у них коричневатая. Мы заходим в ее комнату. Там молодой человек. «Это мой брат», — сказала подруга. Он взглянул на меня, сердце забилось. Я не верила своим глазам. Он был похож на того древнегреческого юношу с почтовой открытки. «Это моя подруга», — сказала она брату. Тот ничего не сказал, кивнул. Он был очень красив. Из рассказов подруги я знала, что мама у них была латышка, а папа азиат. Конечно, подруга рассказывала мне и о брате. Я знала, что он старше нас на три года, что учится в летном училище. Но она ничего не говорила о том, какой он. А он был похож на героя моей мечты. Из рассказов подруги мне было известно, что он собирался жениться, поэтому я ничего не предпринимала. Я отстранилась. Про себя решила: как будет, так и будет. На следующий день подруга шепнула на ухо на уроке: «Брат сказал, что ты красавица». Я зарделась: «Ну уж прямо».

Прошел год. Свадьба у брата моей подруги расстроилась. У него была какая-то русская девушка из другого города. Но родители не разрешили ей выходить замуж за нерусского. Я к этому моменту поступила в институт. С подругой мы продолжали общаться. Однажды она говорит мне: «Брат назначает тебе свидание. Приходи завтра к шести вечера на центральную площадь». Я пришла, начались наши гулянья. Два месяца мы гуляли, как пионеры. Он красиво ухаживал. Всегда дорогие цветы, а если рестораны — то лучшие. Он был красив. Одевался со вкусом, в форме гражданской авиации был неотразим. Мы подали заявку на регистрацию. Потом объявили родителям. Тетушка мужа приехала к моей матери, и они не понравились друг другу. В свадьбе было отказано. Тогда мы сняли квартиру и стали жить. Через пару месяцев родители уступили. Свадьба была сыграна, приличия соблюдены. Мы стали жить. Он стал летать на «Ту-134». Мне было страшно. Я ощутила потребность в некой защите, помощи, я стала искать молитвы. Я не была изначально верующей, в стране было иное время. Но моя бабушка все эти годы молилась в уголочке и на Пасху пекла вкусности. Тогда было время — никакой литературы, ничего. Но я как-то нашла. Стала читать, чтобы ничего не случилось.

Я молилась за мужа. Он летал. Я растила детей. Мы прожили лет десять.

Как-то к нам пришла женщина, муж сказал — подруга его знакомого. Она стала активно набиваться мне в подруги. Прошло какое-то время, муж стал собираться в пансионат на отдых. Летчикам полагалось следить за здоровьем. Уехал. День прошел, два — не помню, но в какой-то момент стало неспокойно на душе. Я занималась обычными делами. На кухне что-то делала, вдруг возникла картинка, длилась недолго, но ясно, как на экране телевизора. На этой картинке вижу, что муж уехал отдыхать вместе с той женщиной, которая приходила к нам. Я вычислила, когда он приезжает. Это было нетрудно. Он мог прилететь только на «Ту», т. е. на «своих» самолетах. Узнала, в какое время прибывает «Ту-134». Приехала в аэропорт. И вот они оба появляются на выходе, держа друг друга за руки. Увидев меня, онемели. Мне самой стало плохо, будто у меня вновь сотрясение мозга. Словно меня догнало свинцовое ядро на уроке физкультуры. Мы ехали в одном такси в полном молчании. Дома он стал оправдываться. Ты у меня одна-единственная, я люблю только тебя. А это так — ничего не значит. Забудем все и начнем сначала. Но я не могла этого принять. Мы развелись, хотя расстались не сразу».

"Свинец предзнаменования" Фмногеев В.
На правой руке линия влияния входит в линию судьбы и не пересекает ее, что должно бы трактоваться как стабильные отношения (рис. 4, линия влияния — желтый, линия судьбы — синий). Однако линия судьбы в возрасте 28—29 лет образует вилочку, что приводит отношения к необходимости важного выбора: продолжить или прекратить. Внутренняя линия влияния, начавшаяся в 18 лет, входит в глубокую массивную линию и образует вилочку (рис. 4, линия влияния — оранжевый, вилочка — красный). О глубокой линии мы расскажем в следующем материале.

Смотреть полную новость →

Форум

  • 85

"ТЕНИ" Владимир Финогеев

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 825 раз

Добавил: lumier, 3-12-2010, 13:26

В тот день никакой тревоги я не чувствовала. Может, немного было грустно. Заканчивались летние каникулы, надо было отправляться на учебу в колледж. Мне там не очень нравилось. Подруг и друзей у меня не было. Как-то не совпадала я со сверстниками. По большей части я проводила время в одиночестве. Давно во мне зрела тайная мысль уехать из города. Город был небольшой. Нравы простые. Подходил парень к девушке: «Будешь со мной ходить?» — «Нет». Парень бьет девушку по голове: «А щас?» — «Буду». Многие потом так и выходили замуж. Но иногда их просто бросали и подходили к следующей. Я старалась быть незаметной и прятала грудь. Сквозь щель в шторе солнце осветило глаза. Я проснулась. Встала. Приняла душ. Оделась. Прошла на кухню. Никого. Родители на работе. Я поставила чайник. Пока он шипел, смотрела бездумно в окно. Два парня в синих спортивных костюмах пересекли двор. Из подъезда напротив вышел дворник. Открыл дверь подсобки и скрылся в черном проеме. К белой «копейке» подошел толстый мужчина с портфелем. Открыл машину, сел и уехал. Двор опустел. Дворник так и не вышел из подсобки. Чайник засвистел. Я выключила газ. Достала чашку. Налила кипятку. Сняла с полки заварной чайник. Он был легкий — чаю мало. Стала наливать, крышка от чайника плюхнулась в чашку. «Ой!» — Горячая вода плеснула на руку. Обожгла. Я сунула руку под холодную струю из-под крана. Держала минут пять, пока жар не сошел. Попила чаю. Есть не хотелось. Вернулась в свою комнату. Послонялась туда-сюда. Села в кресло, взяла книгу, почитала. Не интересно. Встала, подошла к окну. Никого. Походила. Села. Встала. Куда-то меня влекло, непонятно куда. Посмотрела на часы — полдевятого. Рано встала. Может, поспать? Вроде не тянет. Завтра — первое сентября. Цветов надо купить, одежду приготовить. Я полезла в шкаф, достала белую блузку. Надо ее постирать, пожалуй. Иду в ванную. Блузку прижимаю к груди. Вдруг удар в лоб и по рукам. Искры из глаз. Меня отбросило. Что это? Дверь в ванную была открыта, я в нее врезалась. Как я ее не заметила? Невероятно. Никогда такого не было. Наверное, на лбу шишка вскочит. Потом синяк. Ужас! Я к зеркалу. Смотрю. Место над правой бровью покраснело. Но никакой шишки. Пошла к холодильнику достать лед. Льда не оказалось. Соскребла с морозилки снега, приложила. Пальцы ломит. Вдруг слышу — шум, визг и вой со двора.
Крик! Я — к окошку. Две собаки атакуют какую-то женщину. Рычат, щетинятся. Лают злобно. Женщина кричит. Появился дворник и давай их метлой. Собаки отбежали. Меня это взволновало, не знаю почему. Внутри трясет. Пошла в ванную, устроила грандиозную стирку. Часа через два закончила. Белье на балкон. А внутри все равно маета какая-то. Куда-то меня будто тащит что-то — не пойму. Не могу дома оставаться. И на улицу неохота идти. Время — двенадцать. Куда идти? Думаю, ладно, пойду прогуляюсь. Вышла, погода теплая, хорошо. Побрела в центр. Все как-то бездумно течет вокруг. В центре народу больше. Я пересекла площадь с неровным, потрескавшимся асфальтом. Ощутила вдруг чувство голода. А тут кафе рядом. Зашла. Взяла чашку кофе и булочку. Окна в кафе большие, во всю стену. Пью кофе, ем, смотрю на улицу. На площади вяло ездят машины, автобус подошел к остановке. Вышли несколько человек, пошли в разных направлениях. Появилась девушка с коляской. Идет, толкает коляску. Из ушей — провода. Голова дергается в такт с музыкой. Я расплатилась, вышла. Сделала несколько шагов. Вдруг ниоткуда — два парня, подлетают ко мне, хватают под руки: «Ты с нами едешь, детка. Развлечемся по полной». Ударил страх. Я упираюсь: «Никуда я не поеду». А они тащат себе, и все. Волокут. Я всю силу прилагаю, ногами в асфальт, руки пытаюсь вырвать. Тогда они просто подняли меня и понесли. Гогочут. Рожи мерзкие, скулы коричневые, дубленые, глазки маленькие, руки в наколках. Я в ужасе, мне плохо, ноги ватные, во рту сухо, не могу крикнуть, в глазах темно, как от смерти. Вдруг перед нами, преградив дорогу, возникает женщина, лет около тридцати. Беременная, с животом. И ко мне: «Маш, привет! — Потом к парням: — А вы что тут? Ну-ка отпустите ее». И властно так говорит. Те ставят меня на землю. Женщина меня у них забирает и уводит к остановке. Они рты разинули, стоят, в затылке чешут, потом повернулись и сгинули. Я смотрю на женщину, у меня счастье разливается в сердце. Я смотрю, а она бледная, глаза расширены, тоже перепугалась, видать. Я говорю: «Спасибо вам». Она отвечает: «Я на остановке стояла, увидела, что они к вам пристают, подхожу к мужикам, тут их трое было, говорю: помогите девочке. А они говорят — не наше дело. Тогда я сама и пошла. Придумала, что вы Маша. Вы не Маша, нет?» — «Нет. Я Лена. Спасибо большое». Она отвечает: «Да что ж, надо выручать друг друга». Я спрашиваю: «Вас как зовут?» Она говорит: «Ира». Автобус подкатил. Мы с ней в автобус — от греха подальше. Через две остановки я вышла, вернулась домой. Больше никакой маеты, томления во мне не было. Была решимость. Я знала, что не буду жить в этом городе. Окончив колледж, я уехала».

"ТЕНИ" Владимир Финогеев"ТЕНИ" Владимир Финогеев
Соприкосновение с нехорошими людьми на уровне папиллярного узора выражается небольшими подъемами фрагментов узора. На отпечатках эти симптомы выглядят как темные точки или пятнышки. Эти нарушения причислены к группе А. На правой руке нашей героини можно наблюдать данный признак (рис. 4, в красном круге). Еще одна фигура просматривается в основании 7 поля на левой руке (рис. 7, оранжевый круг). Можно определять действие знаков во времени, но можно и не делать этого. Знаки «движутся» вне времени, т. е. пока они есть на руке, обладатель может соприкоснуться с неприятными людьми в любое время.

Смотреть полную новость →

Форум

  • 85

"НЕВИДИМОЕ" Владимир Финогеев

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 721 раз

Добавил: lumier, 3-12-2010, 13:21

Душа порвана, кровоточит. Я в разводе. Брошена, одинока, уязвима. Потеря статуса, разочарование, отчаяние и надежда. Бежишь от людей и тянешься к ним. И вдруг — встреча. Теперь кажется, в этой истории с самого начала было что-то мистическое. Крупицы загадочности посыпались с первой минуты. Был кинофестиваль. Я плыла в разноцветной шумной толпе. В калейдоскопе лиц встретились наши глаза. Он не отвел взгляда. Из его глаз лилась небесная жидкость. Он стоял в группе моих знакомых. Нас представили. Повторный долгий взгляд. Никому, кроме нас, не слышен треск синего электричества. Как золотой песок из самосвала или взрыв картинок — вся будущая связь прокрутилась вихрем в груди, я уже все знала от начала и до конца. Но это не дошло до сознания. Горы не видно, когда стоишь на горе. Мне двадцать три. Я думала, он чудовищно старше. А ему было немного за сорок. Облик его был благороден. Я хотела быть замужем за кем-то достойным. Мы провели вместе несколько часов и вместе вышли из киноцентра. В небе висело облако. Оно имело вид толстого бублика. Только без мака. «Какой необычный день», — сказала я. Хотя не смогла бы объяснить, в чем его необычность, спроси он меня. Он не спросил. Он сказал: «Даже странный. Сегодня я шел к машине — вдруг впереди меня появился человек. Он шел медленно. Я нагнал его. Молодой, волосы черные. Одет в белую майку, тренировочные синие брюки. На ногах — шлепки. Левая штанина была закатана до колена, а правая нет. Я шел за ним и думал, зачем он закатал только одну штанину? Для чего? Что побудило его сделать так? Жара? Но почему только одну? Я не мог объяснить». Он замолчал. Я терялась в догадках. При чем здесь парень с закатанной штаниной? Я ждала продолжения, не понимая, для чего он рассказал этот случай. Мы шли рядом. Он не стал ничего объяснять, посмотрел на меня и сказал: «Я подвезу вас домой». «Спасибо», — кивнула я. У меня было ощущение, что наша встреча не закончится так, будет еще что-то. Он вдруг остановился: «А может, заедем выпьем кофе?» — «С удовольствием». Мне хотелось быть рядом с этим человеком. Кроме внешнего обаяния, притягательности от него исходило еще какое-то тайное дуновение значимости. Мы сблизились в ту же ночь. Мы стали встречаться. Он многому научил меня. Однажды я хотела увлечь его в какую-то кафешку перекусить. Он покачал головой: «Не
здесь». Отвез меня в дорогой ресторан. «В еде есть эстетика. Она — часть еды. Часть процедуры. Важнейшая. Она упорядоченность, а то, что упорядоченно, не навредит талии. Цвет и качество скатерти, расположение приборов, форма еды на тарелке — все подчинено мистической геометрии трапезы. Что есть, как, с кем и где и какое слово должно быть сказано — все важно. В слове не меньше еды, чем в телячьих отбивных. Мистика обоснована более общей, не зависящей от нас ментальностью». Раз, наклонившись ко мне, прочитал название фирмы на майке. «Тебе лучше не носить майки с названиями фирм. У тебя другие достоинства». Пригласил на открытие выставки в частную галерею. «Будет бомонд. Это познавательно». Я пришла. Масса людей излучала шик. Известные лица сияли в свете камер. Воздух дрожал, как голос виолончели. После официальной части он провел меня по залам. «Есть способ осмотра. Иди мимо картин, не останавливайся. Не смотри прямо на них. Первое знакомство с художественным произведением происходит в пространстве, предшествующем визуальному. Подлинная картина содержит невидимый компонент. Она сама остановит тебя, если ты сосредоточена на подлинности. Истинным может быть только невидимое. Прежде ищи ненаблюдаемое. Энергетику произведения. Краски подчиняются интенсивному мистическому переживанию творческого озарения. Художник не может создать ничего ценного только руками, он рисует душой, внутренним взрывом. Выбросом. Вылетом из границ. Искусство — это раздвижение границ. Реальность полна мнимых стен. Они не дают понять, где мы и зачем». Я остановилась у странной картины. Кусок мешка на красном фоне. Мне это не понравилось. «Что это?» — «Да, поначалу — это бред. Но давай войдем в атмосферу. Во-первых, ощути блистательный декоративный эффект. Он достигнут совмещением простых, даже простодушных, материалов. Мешковина — это грубо, но как она размещена и какой яркий, интенсивный фон за ней. Красный фон — это кровь. Рваная мешковина — это низость, страх, грубость, разрушение и в то же время — бинт. Бинтом делают перевязки. За всем этим скрывается чудовищная мерзость войны. Художник был военным врачом. Это не рациональная вещь, это не для ума, это глубоко символическая работа, она проникает в потаенную часть сознания. Вызвала же она у тебя отвращение, протест, возмущение. Не так ли?» — «Так». Через несколько недель, в полутьме, он сказал мне: «Ты помнишь, я рассказывал тебе о парне с одной закатанной штаниной». — «Помню». — «Я знаю, что это». — «Что?» — «Тут общественный смысл. Это половинчатость всего, что происходит в стране. Это отсутствие разумных правил. Это угроза». — «Угроза? Не понимаю». — «Я тоже не понимаю. Но, может быть, здесь и не надо понимать». Через несколько дней случился августовский путч. Я поразилась его состоянию. Его лицо сделалось красным, он был очень возбужден. Я ощутила страх. И потом всякий раз, когда кто-нибудь заговаривал об этом, он краснел и его высокий лоб покрывался потом. На Новый год он пригласил меня в Альпы. Эти три дня вплетаются волшебной лентой в мои воспоминания. Но лента оказалась с темным отливом. Мы объяснились. Он сказал: «Ты мне нравишься, часть моей души влюблена в тебя. Но я должен сказать прямо: я не расстанусь с женой, не буду разрушать семью, не брошу ребенка. Понимаешь?» — «Нет». — «Я так и думал. Ты можешь остаться моей любовницей, я могу содержать тебя». Я покачала головой. Я была сломлена. После этого отношения стали спадать, он предлагал встречаться, но я избегала его. Месяца четыре или полгода мы не общались. Вдруг одним вечером сильное желание позвонить ему охватило меня. Я не могла вспомнить номер. В этом месте памяти была пустота. Номер, который я знала наизусть, исчез из сознания. Я стала рыться в телефонных книжках, ничего не нашла. Утром позвонил общий приятель, сказал, что мой бывший возлюбленный покончил с собой. Я долго мучилась, думая,
что могла быть тому причиной. Много лет спустя мне рассказали: у него была неизлечимая болезнь мозга. Узнав об этом, он ушел из жизни».

"НЕВИДИМОЕ" Владимир Финогеев
Линия влияния (рис. 4, желтый) касается линии судьбы (рис. 4, синий), затем поворачивает и входит в замкнутую фигуру (рис. 4, красный). Такая замкнутая фигура обычно сообщает, что партнер уйдет из жизни через повешение. Обратим внимание, что линия влияния берет начало глубоко в зоне Луны, что свидетельствует о меланхолической, п одверженной приступам отчаяния и необъяснимых страхов, также мистической и креативной натуре партнера. Избыток Луны сообщает склонность к самоубийству.

Смотреть полную новость →

Форум

  • 85

"Унесенные солнцем" Владимир Финогеев

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 894 раз

Добавил: lumier, 3-12-2010, 13:18

Знакомство было двойным. Мне было около семнадцати. Я с родителями еду в Крым. В Дом творчества. Лето, солнце, необычайная атмосфера. Вокруг люди, имена которых ты знаешь, прежде чем познакомишься. Было странное ощущение, что ты плывешь в океане света. Энергии. Из солнечного сплетения била почти вещественная сила счастья. Не знаю от чего: от красоты моря, гор и от того, что ты в окружении элиты, но скорее всего от избытка молодости, от подспудного знания, что впереди что-то важное и удивительное, как солнце за горизонтом. Я чувствовала родство с морем. Его непокорная искрящаяся стихия была созвучна мне. Во мне волновалась такая же бурлящая свобода. Друзей было много, было весело. Были ухаживания, но ничего серьезного. Там, на берегу моря, мой первый муж впервые увидел меня. Как он потом рассказал, он увидел меня издали, но не подошел. Я ничего не заметила. Наши взгляды ни разу не встретились. Я ни о чем не догадывалась. Самое интересное и странное, что наши родители были знакомы, а мы не знали друг о друге. Вернее, знали, но абстрактно. Мне было известно: у них есть сын. Но я не встречала его. Он был где-то, где не было меня. Две или три недели мы провели в Крыму и вернулись домой. Прошла осень. Растаяла зима. На Пасху я пошла в храм. Люди стояли плотной массой. Благовонное тепло горящих свечей разливалось повсюду. Высокие, чистые голоса певчих возвращали миру оправдания Господни. Он тоже был в храме и увидел меня там. На мне был платок, я стояла неподвижно, сосредоточенно принимая в себя каждое слово. Совершенно другой образ. В конце службы он пробрался сквозь толпу ближе ко мне. Я ничего не замечала. Под возгласы «Христос воскресе» его лицо вдруг возникло передо мной, и он троекратно поцеловал меня. «Воистину воскресе», — отвечала я, глядя на него в изумлении. Мы вышли вместе.

В теле была приятная, душистая, как воск, истома. Он сказал: я такой-то, сын тех-то — он назвал родителей. «Я тебя знаю», — сказала я. Мы долго шли молча, но было легко. После службы все, кто был с тобой в храме, родные тебе, возникает незримая общность. Потому молчание не было в тягость. Он проводил до дома. Назначил свидание. Я пришла, мы гуляли по городу, разговаривали обо всем. Он был творческой личностью. А я мечтала о театральной
карьере. С ним было интересно. Он был начитан, осведомлен во всех областях, прекрасно знал античность. «Ты знаешь, что Пенелопа, жена Одиссея, была двоюродной сестрой Елены Прекрасной, той, из-за которой началась Троянская война?» — «Да ты что?» — «Отец Пенелопы Икарий был братом Тиндара, земного отца Елены». — «Земного?» — «Фактически Елена была дочерью Зевса. Ну да, да, этот миф, что Зевс явился Леде, матери Елены, в образе лебедя». — «А почему ты заговорил об этом?» Он помолчал. Был вечер. Мы встречались уже несколько недель. Любовь накатывала как волны моря, постепенно заполняя все пространство. Он понизил голос: «Ты знаешь, я впервые увидел тебя в Крыму. Ты входила в воду как морское божество. Ундина в светящихся брызгах воды. Я был заворожен, правда, — он быстро взглянул на меня. Продолжил: — Со мной такого не было раньше. Ты была как магнит, как некое мощное поле, у меня внутри все пришло в движение, задвигались все органы, а позвоночник зазвенел. Будто твои пальцы нажимают на позвонки, как на клавиши флейты. Я подумал тогда, что так должна выглядеть Елена Аргивская, прекраснейшая женщина Эллады». Я прижала палец к его губам: «Не говори ничего больше, особенно про Пенелопу». На пальце я ощутила поцелуй. Наши губы встретились. Еще несколько недель мы целовались. Я была невинна. И могла принадлежать ему только в браке. Таковым было воспитание, и такое было время в ту пору. Без брака — нельзя. Он написал мне письмо. Язык, стиль, образы — все очень поэтично. Он делал мне предложение. Я не прочитала, а прожила это послание. Мы подали заявление в загс, и только после этого совершилась близость. Через немного времени какая-то волна отнесла нас друг от друга. Я напряженно училась, он тоже. Через какое-то время вновь волна страсти сблизила, я забеременела от него. Это было неожиданностью. Были совершенно другие планы.

«Я женюсь на тебе, — сказал он, — но с одним условием: надо избавиться от ребенка». Внутри все сжалось от страха. Ноющая боль ходит со мной, куда бы ни пошла, от нее никуда не деться, она в тебе. Я не знала что делать. Пошла в храм, молилась о прощении. «Я еще ничего не сделала, ничего не добилась, ну, пожалуйста, прости Господи». Я предотвратила рождение ребенка, а он женился на мне в качестве компенсации. Брак продолжался пять лет, потом мы расстались — происходило это тяжело. Теперь с высоты лет ясно вижу: оба не были готовы к браку, к детям. Каждый был честолюбив, каждый хотел проявить себя, добиться блеска. Мы еще только открывали себя, мир. Мы еще росли. У каждого своя интересная жизнь, встречи, обсуждения, идеи, творческий водоворот. Нам надо было бы жить, как молодые люди теперь живут друг с другом, без регистрации, присматриваясь, притираясь, проверяя друг друга. Но как вышло, так вышло. Судьбе было угодно иное. В любом случае прошлое не бывает бесполезным».

"Унесенные солнцем" Владимир Финогеев
На правой руке линия влияния пересекает линию судьбы и соединяется с линией поездки (рис. 4, линия влияния — желтый, линия поездки — оранжевый, линия судьбы — синий). Пересечение линией влияния линии судьбы рано или поздно приводит к расторжению отношений.

В нашем примере после сближения в возрасте 19 лет произошло временное разъединение. Затем отношения возобновились и приняли форму брака, что выражено другой линией влияния, расположенной выше (рис. 4, зеленый). Однако и эта линия пересекает линию судьбы, что трактуется как неизбежный разрыв. Короткое пересечение (рис. 4, красный) знаменует конфликтный период в возрасте 22—23 лет. Прекращение отношений в нашем примере так же представлено разрывом линии жизни (рис. 4, линия жизни — коричневый, разрыв — синий круг). Длинные пальцы, завиток на безымянном свидетельствуют о художественно-эстетическом даровании нашей героини. Хорошо развитый мизинец — душевная зрелость, способность выразить тонкие душевные переживания, также сексуальность.

Смотреть полную новость →

Форум

  • 85

"БАРЬЕР" Владимир Финогеев

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 696 раз

Добавил: lumier, 2-12-2010, 16:09

БАРЬЕР
Позвонил приятель, пригласил выпить кофе. «Приходи в кафе, в торговом центре, ну ты знаешь. Со мной будет друг, — добавил он, — он серфер». Меня все, что касается серфинга, страшно интересует. Влечет. Бьет током. Это потому, что стала заниматься серфингом. Сейчас у меня период первых восторгов. Приглашение меня вдохновило. В условленное время — еду. Прихожу. За столиком мой товарищ и с ним — парень. «Привет», — киваю я. Мой товарищ говорит: «Познакомься, это вот мой приятель». Протягиваю руку. Он пожимает. Рука твердая, мужская. Сажусь, начинаем разговор. Парень как парень. Мне нравится другой тип. Я вообще не настроена на любовь. Чисто профессиональный интерес. Никакой мысли ни о чем, я отстраненна, я — вне. Никаких планов, задних мыслей, подводных токов, полная невовлеченность. Свобода. Мы разговариваем. Парень спокойный, простой. Сидим, общаемся, беседуем. Это именно беседа, разговор, ничего более. Но разговор на мою тему — серфинг, и это затягивает. С таким удовольствием я еще никогда не общалась. До самой последней секунды ни тени подозрения, ни доли предвидения, что последует. И вдруг меня пронзает стрела Амура. Так врасплох еще никогда не было. Из ничего. Как гром среди ясного неба. И это не какое-то увлечение сексуальное, то есть химия произошла, и возникла страсть, и тянет. Магнитом животным. Тут совершенно не то. Не из-за глаз, лица, тела, не из-за ума, интеллекта, не из-за того, что он профи. И это не страх. Некоторые мужчины пугают женщин, и это вдруг страшно притягивает. Неизвестно почему, секунду назад не было, а теперь это все в тебе. У меня от этого раскрылись глаза, я вдруг стала видеть так ясно, так отчетливо, как будто мне вставили новые глаза, возникли краски, шум, какие-то звуки, какая-то полнота восприятия. Мне кажется, я вижу все, не только здесь, а вообще везде. Какое-то волшебное чувство вездесущности. Я новыми глазами вижу, что с парнем тоже происходит нечто. И до меня доходит: обоих прошибло одинаково. Повторяю, это не интрижка, не увлечение, я ощутила нечто до этого со мной не случавшееся. Искренний порыв высокой любви. Это удивление, которому нет конца. Я дивилась самой себе. Небывалое: я хочу быть женой, хочу заботиться, хочу быть рядом, хочу жить с ним. Обычно обо мне заботятся, со мной носятся, мне делают и дают. А тут — другое и без всякой
мысли о постели. Если можно было бы увидеть само пространство, то было бы видно, как пространство уплотняется светящимся туманом. Это плотность любви. Мы забыли про нашего товарища, сидящего рядом. Он словно исчез. Общение перешло в иную плоскость. Мы общались не словами. Мы могли вообще ничего не говорить. Слова не играли роли, их будто не было. Мы их не замечали. Обмен шел помимо слов. Напрямую. Я не слышала слов, а они сразу рождались у меня в мозгу, как вставленные туда невидимой рукой. Я сижу, чувствую, что интенсивно хочу быть рядом с этим человеком и мне хорошо как никогда. Как наркоман сидит рядом с наркотиком. Но во мне не ломка, нет. Это светлое чувство. Мы под колпаком света. Мы уже родные люди. В конце разговора мы встали, вдруг поцеловались, как любовники, долгим поцелуем. Не видя никого вокруг, как будто были одни. Он ушел, мы расстались, ему надо было уезжать за границу. Ненадолго. Я ушла, но стала думать: где он, что он, с кем он? Наверное, он поехал с кем-то. Но это не заботило меня. Я знала, он мой. Я нашла его. Время разлуки не играло никакой роли. Его не было две недели. Две недели я летала на крыльях. В облаке мерцающей радости. Я шла в душ, и вода, которая лилась на тело, отчетливо сообщала: он думает обо мне. Через воду я ощущала связь с ним. Я разговаривала с ним через воду. Не умом — сердцем. Наконец он приехал, мы встретились. Говорили помимо слов и держались за руки. На вторую встречу наступила постель. Это было немного не то, что я ждала. Не о сексе я говорю. Не секс был мне нужен. Пусть сексуальная часть не очень удалась. Но так обычно и бывает в первый раз. Я и не ждала этого. Я впервые хотела не получить, а дать. А он закомплексовал после секса. Но мне этого не нужно было, я не этого желала. Я искала в нем мужа, а не плейбоя, который обязательно доставляет сексуальное наслаждение. Не получился секс — отлично, есть куда расти, куда развиваться, вот как я к этому отнеслась. А он думал по-другому. Решил, что секс — главное. Чтобы я была в полном восторге от этого. И то, что он так решил, меня разочаровало. Он исчез на десять дней. Начались странные звонки. Я не могу, я занят, у меня встречи, вот тут у меня программа. Не это нужно женщине, ты можешь быть занят, тебе некогда — пожалуйста, твое дело и твое право, но ты скажи: я скучаю без тебя, мне одиноко, хочу тебя видеть. Как ты? Где ты? Чем занимаешься? А так возникает дистанция, и любовь-мечта осыпается независимо от желания сохранить. Он звонит мне, позвонит и скажет «алле» — и молчит. Но если ты звонишь, значит, тебе есть что сказать, скажи это, не молчи. Скажи что-нибудь. Скажи так: «Слушай, что-то у нас с тобой странное получилось, давай разберемся». А это не говорится. И сближения не происходит. И я как планета полетела по другой орбите. Потом он приглашает встретиться. Встречаемся. Он тут же тянет ко мне руки, обнимает, гладит, начинает как-то тактильно воздействовать. А для меня это уже никак. У меня интерес потерян, и меня это не заводит. Бесполезно. Та первая встреча в кафе — это был первый уровень. Он был потрясающий, но надо взойти на второй уровень. В верхний слой. Не надо сводить все к нижнему регистру. Это ошибка. Вся история случилась как вспышка. И я думаю, для чего это? Зачем? Может быть, для того, чтобы мы научились обо всем думать, все обсуждать, быть более открытыми, и тогда заблуждения перестанут управлять нашей жизнью?»

"БАРЬЕР" Владимир Финогеев
Обратим внимание на небольшое ответвление (рис. 4, желтый) от линии головы (рис. 4, красный) в сторону линии сердца (рис. 4, оранжевый). Традиция трактовала данный рисунок как кратковременное подчинение головы сердцу, возникновение необъяснимой иррациональной привязанности к особе противоположного пола. Пока линия остается, подобное происходит периодически. Это не единственное значение данного признака. Мы ранее говорили, что все линии многоэтажны, они состоят из нескольких слоев значений. Один слой мы рассмотрели — это эмоциональное поведение и сфера отношений. Четыре других относятся к психофизическим данным, статусу, безопасности и здоровью. В аспекте психофизических данных обладатель наделен стремлением к новизне и развитию. В аспекте статуса он ищет повышения профессионального и социального статуса. Выводы по здоровью и безопасности мы опустим, так как они требуют привлечения других показателей, что выходит за рамки нашей сегодняшней темы.

Смотреть полную новость →

Форум

  • 85

"Слово и тело" В. Финогеев

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 706 раз

Добавил: lumier, 2-12-2010, 15:47

Слово и тело
Он догнал меня у выхода: «Дружище, мне надо с тобой поговорить. Может, зайдем, примем по чашке кофе». Я посмотрел на него. Он был чем-то взволнован. «Давай», — сказал я.

Мы перешли улицу, вошли в кофейню. Сели за столик. Подошла девушка в белой блузке и черной юбке, с записной книжкой и карандашом. «Какой кофе предпочитаете?» — спросила она. Она была брюнетка, челка пострижена вровень с бровями. Очень молода и уже от этого хороша собой. «Мне латте», — сказал приятель. Официантка перевела взгляд на меня. Я произнес: «Кофе, пожалуйста». «Без молока?» — спросила она. «Да, без молока, без сахара», — я немного повысил тон в конце слога, из чего следовало, что перечисление не закончено. Она ждала. «Без лимона», — сказал я. Она писала в блокнотике, шурша грифелем. «Без корицы, без кардамона», — продолжал я. Она взглянула на меня удивленно. «Можно и без кофе», — закончил я. Лицо ее изобразило растерянность: «У нас так не делается». «Тогда кофе. Черный. Двойной эспрессо». Мой товарищ все время отрешенно смотрел в окно и, видимо, не слышал, о чем шла речь. Когда девушка ушла, он очнулся: «Ты видел нашу новую сотрудницу?» «Разумеется», — произнес я. «Она сидит рядом со мной». «Я заметил и это», — сказал я. «Слушай, старина. Она такая красивая, я с ума сойду. Не могу, не вынесу этой красоты. Рехнусь». Он глянул на меня, он был серьезен. Он продолжил. «Грудь эта открытая, ноги, бедра — все рядом, понимаешь?» «Более чем», — сказал я. «Что делать?» — он посмотрел на меня в ужасе. «Это просто, — отвечал я, — помнишь, есть такое высказывание: «молчание — золото»?» — «Ну?» — «Когда человек молчит — он молчит от Вселенной. А когда говорит — говорит от себя. Главное, не давай ей молчать. Она начнет говорить и скоро уравновесит то, что ей дано от природы». — «Думаешь?» — «Да. Если что-то нужно испортить — слова с этим прекрасно справятся, нет лучшего средства». Мой товарищ немного воспрял духом, но, видно, еще не совсем был убежден в действенности метода. «Пойми, — сказал я, — за исключением некоторого количества светлых личностей, — я оглянулся, — которых нет в этом зале, наше сознание настолько не развито, что недостойно не только своего тела, а даже той его части, на котором оно сидит. Я не об уме говорю, а о той части сознания, которая душой называется». Товарищ встрепенулся: «А разве не сознание часть души?» — «По причине моей ограниченности я не могу сказать, что частью чего является. Я думаю, ни душа, ни сознание не имеют размера, или так: размер того и другого равен величине Вселенной, но не исключено, что это заблуждение, потому пусть будет, как ты считаешь». Официантка принесла кофе. Я не стал ей подмигивать, чтобы намекнуть, что сказанное о кофе было шуткой. Пусть сама думает. Я обратился к другу: «Ты, конечно, знаешь, что наше тело состоит из клеток?» — «Ну да, в общем». — «Ты читал что-нибудь научное о том, как клетка устроена, работает? Вот где с ума можно сойти. Сложность — неимоверная. Тело — это величайшее, прекраснейшее, ослепительное создание, сложность которого намного превосходит те формы сознания, которые мы в настоящее время демонстрируем. Если мой нынешний примитивный умишко впустит в себя немыслимую красоту и сложность женского тела, меня разорвет с такой силой, что ищите мои кишки на альфе Центавра. Потому, дружище, надо уравновесить. Дай ей выговориться, сам помалкивай, прислонись ко Вселенной».

В следующие несколько дней я наблюдал, как мой товарищ переменился, как он утратил неестественно красный цвет лица и одышку, как вид его становился здоровее день ото дня. Через неделю в обеденный перерыв приятель подошел ко мне, оглянувшись, произнес: «Я слушаю все, что она несё… — Он осекся, поправился: — говорит, мне стало гораздо легче». — «Ну а я о чем?» — «Спасибо. Но появилась странность». — «Какая?» — «Когда она рассказывает, то берет ножницы и режет, что под руку попадется». — «Замечательно, — сказал я, — можешь назначать ей свидание». — «Почему это?» — «Ножницы — сильнейший сексуальный символ. Действуй». За несколько месяцев я пронаблюдал всю неизбежную эволюцию отношений. Несколько недель они ходили вместе, глядели друг на друга счастливыми глазами. Однажды пришли порознь. Потом опять вместе. Потом опять не смотрели друг на друга. Затем вновь порхали как бабочки, потом ссорились и жужжали как жуки. В конце концов приятель отсел от нее на другой конец офиса. А ее после работы теперь поджидает другой молодой человек. Приятель подошел ко мне: «Ты прав. Телами мы женимся, а словами расходимся». Он махнул рукой и отошел. Расстроился. Думаю, ненадолго».

"Слово и тело" В. Финогеев"Слово и тело" В. Финогеев
Взглянем на левую руку этого приятеля. Обратите внимание на соединение линий головы и жизни (рис. 3, линия головы — красный, линия жизни — зеленый, соединение отмечено желтым кругом), на прямую линию сердца (рис. 3, оранжевый); на линии сердца несколько нисходящих отросточков (рис. 3, синий). Учтем длинный по сравнению с указательным пальцем безымянный (рис. 3, оранжевая стрелочка), маленький большой палец (рис. 3, красная стрелочка). Все — свидетельства того, что обладатель романтичен, влюбчив и склонен обожествлять женщин. Он будет несколько раз больно разочарован, но не оставит поиски идеала.

Смотреть полную новость →

Форум

  • 85

"ГЕРБАРИЙ" В. Финогеев

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 634 раз

Добавил: lumier, 2-12-2010, 15:30

ГЕРБАРИЙ
Мне было двенадцать. Даже теперь, когда я вспоминаю об этом, мне немного не по себе, хотя прошло уже много времени. В тот день мне надо было идти на танцы в клуб, я занималась хореографией. Занятия в школе закончились поздно, в начале четвертого. В клубе, где проходили занятия, надо было быть к пяти. Я должна была забежать домой и переодеться. Я неслась по улицам, где-то бежала, где-то скользила по накатанному снегу. Была зима. Там, где раньше были газоны с травой, возвышались сугробы. Начинало темнеть. Я не стала дожидаться лифта, вбежала на этаж, достала ключ, открыла дверь, в прихожей темно. Родителей не было, все на работе. Мне почудилось на секунду, в квартире кто-то есть.

Я мгновенно зажгла свет, прихожая, коридор и кухня осветились, никого не было. Я не успела испугаться. Только убегающее внутрь сердца воспоминание холодка. Как ящерица вильнула хвостом, и нет ее. Я осмотрелась: все спокойно, мирно, тихо, и через минуту я забыла о наваждении. Я направилась к своему шкафчику, сняла школьную форму, переоделась в шерстяную юбку, толстые колготы, натянула любимую кофту в полоску, бросила в мешок пуанты, трико и книгу — отдам подружке, брала почитать.

Вернулась в прихожую, надела ватное зимнее пальто. Вышла на улицу. Был только белый снег и черное небо, прорезанное желтыми, синими пятнами фонарей. Снег искрился, скрипел. Я поспешила к троллейбусной остановке. Ехать было недолго, пять минут или семь. Надо было проехать буквально две остановки. С протяжным звуком и шелестом шин подъехал троллейбус. Я забралась внутрь. Народу оказалось много. Хотела задержаться у двери — выходить скоро, но меня внесли внутрь. Люди в шубах, толстых пальто едва протискивались в узком проходе. Все тесно, угловато. Я ощущаю давление со всех сторон. Я погружена в свои мысли. Сегодня чуть не схлопотала двойку по химии. Звонок выручил. Но у химички правило: следующий урок — завтра — начнет с меня. Как вернусь после занятий, сразу за химию надо сесть. Там такой большой параграф, не знаю, выучу ли. Я думаю об этом, не сразу соображаю, что происходит, но что-то не то. Выныриваю из мыслей — неясное смешанное чувство выталкивает, не понимаю, что это — волны отторжения и оторопь, гадливость, страх, протест: чьи-то руки трогают меня ниже спины, и потом другая рука лезет вперед под пальто. Я пытаюсь это остановить, хочу развернуться, но так тесно, что не развернешься сразу, и все же я начинаю активно двигаться, дергаться, толкаться. Начинаю продираться к выходу. Кто-то, так же бурно двигаясь, лезет за мной.

Я оборачиваюсь, вижу лицо мужчины. Оно показалось мне размазанным, тупым, ничего характерного, только брови срослись на переносице. Я усиленно продираюсь к дверям. Троллейбус останавливается, шумно вздыхают двери, я выпрыгиваю наружу. Приземляясь, отскакиваю в сторону, оборачиваюсь, пячусь, смотрю на мужчину, он идет на меня. Мне страшно, у меня начинается дрожь в коленях. Я оглядываюсь вокруг, и поразительная вещь — вокруг никого, ни одного человека, только чернильное пространство, кривые конусы желтого света и снежные кучи, лавка пустая, рядом мусорное ведро. Он надвигается на меня, осклабясь, и глаза черные, две воронки, в которых исчезает свет, всасывают мою душу, откуда нет возврата. Я противлюсь надвигающейся мути этих глаз, и вдруг голос вырывается из меня, звенит, не боится мой голос, в нем нет страха. Я кричу: «Чего тебе надо? Чего ты тут трешься?» «Я хочу видеть твои трусики», — гнусавит он. «Ах ты, гад, — свирепеет голос мой, злится мой голос. Рука с мешком — холщовый мешок на веревке, в котором мы носили сменку, резко описывает дугу, и мешок с пуантами и книгой приземляется ему на голову. Шапка летит прочь, как сдуло шапку. Рука моя взлетает еще раз, и мешок гулко бьет его по голове. Глаза у него округлились, он не понял, откуда пришел удар. На лице его пронеслось, будто его поймали, и он стал судорожно оглядываться. А мой мешок знай колотит его по голове. После пятого удара мужчина рухнул в сугроб. Я развернулась и побежала, как никогда не бегала в жизни. Морозило спину, в животе ревел горн. Ноги внесли меня на мой этаж, пальцы проворно открыли замок, я влетела в квартиру, заперлась, рухнула на диван.

Сердце бешено колотилось в груди, пот лил градом. Я испытывала торжество победы и спасения. Мало-помалу дыхание успокаивалось, и не в коленях, и не где-то в теле, но глубоко в груди понемногу выползала отвратительная тряска. Меня колотило от страха. Я ничего не сказала родителям, при этой мысли волна стыда захлестывала. Я не могла вымолвить ни слова. Во мне открылась какая-то ноющая рана. Нигде я не чувствовала себя в безопасности. Мир ужасно треснул, из этой черной неведомой трещины дул отвратительный сквозняк. Было нечто похуже: этот человек будто залез внутрь меня, поселился в душе, стоило закрыть глаза, как его мерзкое лицо выплывало из мерцающих бликов. Это было невыносимо. Я наконец рассказала о случае подруге. Ее реакция меня ошеломила, больно резанула, но эта боль стала началом исцеления. Подруга засмеялась и сказала: «Ну и чего тут такого?» Она отмела это как пустяк, мелочь. И это помогло. Насмешка развеяла страх. Действительно, чего тут такого! Потом за дело взялся утюг времени, сплющил этот случай в сухой лист чертополоха: колючки уже не колют, а пунцовый цветок принял табачный цвет. Он затерялся между страницами книги, которая стоит в самом дальнем углу библиотеки моей памяти».

"ГЕРБАРИЙ" В. Финогеев"ГЕРБАРИЙ" В. Финогеев

Соприкосновения с нехорошими людьми выражены локальным подъемом папиллярного рельефа, что на отпечатке принимает вид темных точек или пятен (рис. 4, в красном круге). Возрастная зона их расположения в нашем примере — 12—15 лет. То, что знак располагается не на первостепенных линиях (например, не на линии жизни или головы), указывает на неопасный характер соприкосновения.

Смотреть полную новость →

Форум

  • 85

"УЛЕТ" Владимир Финогеев

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 780 раз

Добавил: lumier, 2-12-2010, 15:23

УЛЕТ
Ни до него, ни после не было парня, кто бы умел так целоваться. Он был моей первой взрослой влюбленностью. Мне было восемнадцать лет. Он впервые увидел меня на вступительных экзаменах. Я этого не помню. Не знаю, не заметила, что он смотрел на меня гипнотическим взглядом. Передавал команду, чтобы посмотрела на него. Но, видимо, экзамен был более сильным раздражителем. Мы учились на одном курсе, в разных группах, на разных факультетах. Однажды в длинных коридорах вуза мой глаз поймал высокого длинноволосого парня. У него была неординарная внешность. Еще ничего не было, просто обратила внимание. Вернее, он обратил мое внимание на себя. Он был похож на рок-музыканта, который неведомо как попал в технический вуз. Он с загадочной периодичностью вдруг возникал передо мной и вновь исчезал в толпе. Зрачок через некоторое время приучился отыскивать его среди студентов на переменах. Были уже в душе какие-то неясные сигналы. Лишь через полгода мы по-настоящему познакомились.

Случилось, что мы оба попали на одну вечеринку. Был ли какой-то повод собраться, сейчас не помню, может, и не было никакой важной причины, но в то время и в том возрасте не обстоятельства собирают, а само время и сам возраст являются главным поводом для вечеринок. Там мы познакомились, узнали имена друг друга, проговорили весь вечер, потом отправились гулять. Снег искрился на свету и падал. Снежинки неиссякаемо сыпались из ниоткуда. Вверху было только черное небо. «Прикинь, — сказал он, — если глядеть вверх, полное ощущение полета в буквальном смысле». Я запрокинула голову, белые точки равномерно надвигались, через несколько мгновений я неслась в бездну. «Точно, полный улет». Это ли или что другое — неизвестно... Или последняя снежинка упала на весы, равновесие кончилось, чаша рванула вверх. Я влюбилась. Всякий раз, когда его худая фигура появлялась, захлестывали волны счастья. Сердце начинало биться так, что, казалось, всем было слышно. Мы гуляли, общались, дурачились, много смеялись. Встречи в институте переменились, если раньше мы были как инопланетяне, ищущие контакта, то теперь мы стали заговорщиками, которым известно то, чего не знают другие.

Он был прикольным парнем, непредсказуемым. Никогда не знаешь, что сейчас последует. Это было интересно и интригующе. Причем иногда какие-то примитивные вещи он выдавал, но это цепляло. Помню, на переменке он встречается мне со стаканчиком и ест оттуда макароны какие-то. Я говорю: «Не боишься консервантов?» Он тут же: «Больше консервантов, меньше диверсантов». Тогда это было смешно. Хотя еще мой отец говорил: «Покажи вам палец, будете смеяться до упада, чего с вас взять — молодежь». Мы гуляли и целовались, сладость этих поцелуев чувствую и сейчас. Ни с кем другим так не было. Загадка. Наконец на одной вечеринке у его друга мы сделались близки. Гости улеглись на полу, а нам отдали спальню. Наутро я спросила: «Мне как-то неудобно». — «О чем ты?» — «Мы заняли спальню, тут еще кровать, а все спали на полу в гостиной. Или ты это подстроил? Заранее договорился?» — «Нет, просто друг очень догадлив». Друг вошел и сказал: «Чего тут догадываться, когда вы весь вечер друг с друга глаз не спускали». С того дня немного поменялось, мы продолжали жить отдельно, он у себя, я со своими. В то время у меня было ощущение, что вот-вот что-то должно произойти, я жила с чувством, что сейчас случится что-то главное. Не в том дело, что я хотела какой-то официальной церемонии.

Я смутно желала просто быть рядом, видеть его каждое утро, готовить завтрак, заботиться о нем. Я не стала женой, но хотела быть ею. Я смотрела на него. Еще какая-то розовая пленочка покрывала мою радужку, но даже сквозь нее я начинала понимать, что он не только не хотел быть мужем, но скорее всего и не мог им стать. Он был как-то не здесь, или, скажем так, какая-то часть его не принадлежала тому, что называется обыденным миром. Он был чем-то занят, чем-то тайным. Мнилось, он служит какому-то серьезному предназначению, что он накануне какого-то большого успеха или чего-нибудь такого. Он вдруг таинственным образом исчезал на неделю, две, месяц. Один раз его не было видно полгода. Возникал неожиданно, входил так, как будто вышел на минуту, на прерванной фразе, возвращался и заканчивал эту фразу. Я стала замечать, что в нем не стало каких-то границ, которые я чувствовала ранее. Это тревожило. Изменилась его речь, телесные движения, поведение тела стало иным, во взглядах он возражал всему, что ему предъявлялось, потом опровергал то, что только что отстаивал, он ни на чем не останавливался, он будто ехал в поезде. Это стало пугать, но я все еще продолжала верить, что он занят какой-то великой мыслью и потому рассеян, что поезд несет его к признанию его заслуг, к славе, хотя я не понимала, какому именно призванию он следует, не было заметно, чтобы он был занят или поглощен чем-то определенным. Так продолжалось три года. Любовь испарялась, как вода в стакане. Неопределенности не было конца, пока в один прекрасный день я не увидела лично, что он просто употребляет наркотики. В секунду мне открылась вся таинственность его жизни и «важность» дела, которому он служил. Отношения не могли более продолжаться, и все это было очень грустно».

"УЛЕТ" Владимир Финогеев"УЛЕТ" Владимир Финогеев
На левой руке отметим длинную линию влияния, что свидетельствует о силе первого по-настоящему серьезного и глубокого чувства. Однако линия влияния проходит через локальный подъем папиллярного узора, имеющего круглую форму, рядом стоит крестообразная фигура. Линия влияния пересекает линию судьбы, что трактуется как неизбежный разрыв отношений (рис. 4, линия влияния — желтый, локальный подъем рельефа — красный, крестик — оранжевый). Локальный подъем рельефа на отпечатке выглядит темным образованием. Данное нарушение сопряжено с нарушением системы самосохранения партнера вследствие имеющихся пороков. Крестик традиция связывала с влиянием темной стороны Луны. С властью подсознательных, стихийных, разрушительных, неясных, смутных тенденций, тоски, депрессии, печали, неспособностью решать повседневные задачи, уходом от реальности в мир образов, фантазий. Также нереализованный творческий потенциал. Все часто приводит к желанию простимулировать себя алкоголем или наркотиками.

Смотреть полную новость →

Форум

  • 0

"Большой камень" Вл. Финогеев

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 787 раз

Добавил: lumier, 2-12-2010, 15:10

Большой камень
Вылетаю Москва — Петропавловск-Камчатский после отпуска. Год 1981-й, мне двадцать пять, я старший лейтенант Тихоокеанского флота, служу на подводной лодке. Самолет делает разворот на посадку, внизу у подножия вулкана — город. Там, далеко-далеко внизу — крохотная тень самолета. А справа и выше — нескончаемое тело вулкана. Здесь понимаешь свое место в природе. Помню, вулкан кашлянул, даже не кашлянул, вдохнул слегка, а пол из-под ног поехал вбок, открылись сами собой двери шкафов, мозг зажмурился, выключился, юркнул в тупую эйфорию, мол, ничего не понимаю, но все хорошо. А выходишь на побережье: Океан. Океан — это не море. Дыхание другое. Водная Стихия. Волны в два этажа, но это не шторм, просто прибой. Совершаю посадку, еду к месту дислокации — поселок Рыбачий. В казарме встречаю механика. Механик на подлодке — это главный инженер. Он говорит: «Ну, Валера, ты прикомандирован ко второму экипажу и следуешь во Вьетнам на замену». Тут надо объяснить, я был в первом экипаже. Первый экипаж имеет свое железо, или свой корпус, т. е. свою подлодку.

Первый экипаж получает лодку на заводе, принимает ее, с ней топает по жизни. А второй экипаж на заменах, своей подлодки нет, обслуживает две, иногда три лодки. Раньше Тихоокеанский флот патрулировал весь Тихий океан, во Вьетнаме была база. Иду к командиру второго экипажа, благо, в соседней казарме. Он мне понравился: мужик крепкий, справедливый. Докладываю. Командир спрашивает: «Женат?» А я как раз в отпуске женился. «Так точно. Женат». — «Жену с собой взяли?» — «Нет, товарищ капитан, не взял». — «Отлично! Вы поступили как настоящий морской офицер. Послезавтра в восемь ноль-ноль отбываем во Владивосток. Оттуда во Вьетнам на замену экипажа атомной подводной лодки». — «Есть». Прибываем во Владивосток. Командир собирает команду, говорит: «Стоянка до пяти утра. Я понимаю, вы идете в город. Прошу только об одном. Прошу, чтобы вернулись все». Спускаюсь на берег. Меня осеняет: в ста сорока км от Владивостока в месте Большой Камень стоит в ремонте мой товарищ Аркадий Рубалевский. Дай, думаю, навещу друга. Спускаюсь к пирсу. Смотрю, готовится к отплытию катер. Спрашиваю: «Куда?» — «В Большой Камень». — «Сколько ходу?» — «Два часа». Смотрю на часы — ровно четыре. Говорю: «Я с вами». — «Залезай». В шесть высаживаюсь в Большом Камне.

Обращаюсь к матросу: «Когда обратный катер?» — «Обратного не будет. Это последний катер». — «Понял», — говорю я и иду искать Аркадия. Захожу на пост, прошу телефон. Звоню в часть, узнать, где мой товарищ. Слышу в трубке: «Старший лейтенант Рубалевский у телефона». — «Аркаша, выходи, я здесь». Появляется Аркадий: «Валера, какими судьбами?! Пошли ко мне, это дело надо отметить. Мы идем к нему на квартиру и хорошо сидим до 20 «Пошли. Удачно вечерок складывается, не находишь?» — «Редкостная удача». Сидим в ресторане, пьем водку. Познакомились с классной девушкой. Она красивая, у нее прекрасные глаза и туфли на высоком каблуке. Аркадий говорит: «Валерий, Большой Камень — это маленький Париж. Их всего два в стране». — «А второй?» — «В Североморске. Но сегодня мы ограничимся первым». — «Понял». В 10.30 Аркадий говорит: «Ну что ж, старик, пора тебе выдвигаться во Влад и Восток. «Как ты сказал? Во Дивосток?» Я был пьян. Он — тоже. Выходим из ресторана, девушка с нами. «Как мы туда попадем?» — спросил я. «Идем к трассе, кто-нибудь да проедет». — «А сколько до трассы?» — «Пустяки. Пять километров». — «Согласен, учитывая, что до Владио Востока сто сорок. Но лучше было бы просто пять кило. Килограммы все-таки короче». Когда до трассы оставалось два км, девушка сказала: «Все, ребят, дальше не могу. Ноги сбила на каблуках. Вы идите, я тут останусь». — «Так, — говорит Аркадий, — девушку бросать нельзя. Надо решить, кто остается с ней? Но так как ты следуешь во Валдивосток, то остаюсь я. Давай, дружище, вон, видишь просвет, это перекресток. Налево — Владивосток, направо — Находка. Не перепутай. Держи — вот тебе деньги». Он выгреб все, что было в карманах: кучу мятых рублей. «Аркаша, — сказал я, — ты законы знаешь. Сколько мне дадут, если я не успею на корабль?» — «Так, — Аркадий загибал пальцы, — за побег с боевой службы по пьянке. До пяти лет». — «Понял. Ну я пошел». — «Давай». Я двинулся вперед через темноту к свету. Аркаша закричал: «Валера, если тебя посадят, дай знать. Буду передачи носить!» — «Спасибо», — откричал я назад. — «Владивосток налево — не перепутай». Я кивнул. Я вышел на трассу и повернул налево. Было около часу ночи. Луна освещала путь. Я пошел по дороге. Машин не было. Ночь. Место — Бог знает где. Не представляю, сколько я шел. Вдруг сзади — свет фар. Останавливается старенький «Москвич»: «Ты куда, лейтенант?» — «Во Владивосток. А вы?» В машине сидели двое. «Мы — туда же». — «Подбросите?» — «Сколько денег дашь?» — «Все, что есть», — я вытащил из карманов ворох рублей. «Садись». Я сел и тут же уснул. Проснулся, мы стоим. «Это Владивосток?» — «Нет, поселок, бензина надо залить». — «Понял». Я уснул опять. Показалось, через миг — тормошат: «Владивосток, старлей!» — «Сколько времени?» — «Четыре тридцать. Куда тебе во Владивостоке?» — «33-й причал». — «А где это?» Во Владивостоке я был впервые. «А хрен его знает». — «Так куда ехать?» Я осмотрелся. Говорю: «Видишь, знак «Главная дорога». Давай по главной. Выведет». Едем, упираемся в огромную скульптуру моряка. И диво-дивное! Оказалось, 33-й причал. Стоит наш корабль. Поднимаюсь по трапу, нахожу каюту. Там двухэтажная кровать. На нижней — приятель Гена Ершов. Лезу наверх. Врываются замполит и механик. В 00.00 была поверка — меня нет. Назревало ЧП. Они кричат хором: «Где Замулаев?» Ершов отвечает: «Наверху спит». Они облегченно вздыхают, утирают лбы ладонями, потом трясут кулаками, потом машут рукой и удаляются: «Теперь все на месте». Через полчаса корабль отдал швартовы и лег на курс».

"Большой камень" Вл. Финогеев
У нас простой случай. На правой руке мы видим, как линия влияния входит в линию судьбы — это брак (рис. 4, линия влияния — желтый, л. судьбы — синий). Это своеобразная точка отсчета. Мы понимаем, где мы находимся на линии судьбы. Сначала наш герой женится, а уж потом разворачивается вся эта история.
Обнаруживаем, что линия судьбы представляет собой глубокую и ясную вертикаль. Из чего мы делаем вывод о невозможности тюремного заключения в тот период времени. Однако выше линия создает островок — его начало в 29 лет. (рис. 4, красный). Островок образуется после того, как линию судьбы пересекает ветвь, исходящая из головной линии (рис. 4, ветвь — оранжевый, л. головы — коричневый). Ветвь из линии головы — это добровольное решение уйти из армии. Островок — начало трудного материального положения. Действительно, будучи офицером флота, он получал 800 руб., а после увольнения, получив статус младшего научного сотрудника, — 80 руб.

Смотреть полную новость →

Форум

  • 0

"Тройной брак" В. Финогеев

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 904 раз

Добавил: lumier, 2-12-2010, 14:56

Тройной брак
Мне было двадцать три года. Я учился в военном училище. Училище представляло собой старинное здание из темного кирпича. Говорили, что до войны это была немецкая танковая школа, основанная Гудерианом. Летом в увольнении пошли с товарищем на озера купаться. Группки местной молодежи стекались к берегу. Я обратил внимание на одну девушку. Стройная, живая, симпатичная, она чем-то приглянулась мне. Так я увидел ее в первый раз. Второй раз я встретил ее в нашем училище на танцах. У нас по субботам бывали танцы. Она пришла. Ее звали Даша. Я направился к ней и пригласил. Она пошла неохотно. Я подумал, она была занята кем-то другим. Потом узнал, у нее были переживания по поводу несостоявшейся любви. Но я в то время мог уговорить любую девушку, если надо. Со временем я потерял эту способность. Если что-то по жизни не используется, то пропадает. Тогда это было. Через две недели я с товарищем иду в местный Дом культуры. Там был танцевальный кружок, выяснилось, что она занимается в этом кружке. В тот момент были танцы, и мы потанцевали еще. Я пригласил ее на свидание. Она пришла. С этого времени мы стали фланировать в пространстве между училищем и ее домом, который был недалеко от училища. Долго ходили. Прошло около года, прежде чем отношения перешли в близкую плоскость.

Я заканчивал училище, наступало время решений. Раз гуляли, Даша говорит: «Мне так моя фамилия надоела, все ее вечно путают или специально перевирают». «Может, тебе моя фамилия больше подойдет»? – говорю я. «А что, подойдет», — говорит она. Так я сделал ей предложение. И так она его приняла. Надо свадьбу готовить. Выяснилось, что ей нет восемнадцати. Пришлось доставать справку от гинеколога, что она беременна. Справка сыграла свою роль, и нас зарегистрировали. Свадьбу справляли в местном ресторане. Были мои друзья из училища, ее подруги, ее мать. Отец не жил с ними. Мои родители не смогли приехать. Но свадьбу потом повторили уже в Москве, откуда я родом. После окончания училища меня направляют в подмосковную часть. Мы переезжаем, жена живет у моих родителей, я — в части. Даша уже ждет ребенка. Липовая справка о беременности оказалась пророческой. Примерно через год мне предлагают продолжить службу в Германии. Я соглашаюсь, и мы с Дашей и дочкой выезжаем под Потсдам. В Германии жили хорошо, хотя условия были не самые лучшие. Жили в коммуналке: три семьи с общей кухней и ванной. Но с соседями ссор не было, наоборот – дружили. Через пять лет направляют служить в Комсомольск-на-Амуре. Там между мной и Дашей начались проблемы, через два года жизни на Дальнем Востоке мы сначала стали жить отдельно, потом развелись. Я был уже довольно давно капитаном. Раз вызывает начальник, говорит: «Ну что? Пора тебе в партию вступать и майора получать. Без партии карьера закрыта и майора не получишь». Я говорю: «Хорошо». Прихожу на парткомиссию. Спрашивают: какое у вас семейное положение? Говорю: разведен. Они: как это разведен? Это не соответствует моральному облику коммуниста. Ставят задачу: срочно исправить положение. Меня вызывает командующий, приказывает: «Давай дуй домой (я жил в это время у друга) и женись обратно. Действуй». Я иду к бывшей жене, объясняю ситуацию. Она относится с пониманием, мы идем и расписываемся по новой. Фактически это ничего не изменило, так как мы продолжали жить раздельно, но формально становимся мужем и женой. У Даши в это время был уже другой мужчина. А у меня бывали другие женщины. Меня, как де-юре «образцового семьянина», принимают в партию, присваивают звание майора, направляют служить в Приморье. Через полгода после этого Даше сделал предложение ее мужик, и она попросила развода. Я пошел навстречу, нас развели во второй раз. Я к тому моменту тоже познакомился с одной женщиной и после развода с Дашей женился на ней. У нее был взрослый ребенок. Через пару лет меня переводят под Ржев, и я переезжаю вместе с женой и ее сыном. Ее сын доставил мне немало горьких минут. Впоследствии он связался с дурной компанией, стал употреблять наркотики и в итоге умер от передозы. Жена занималась всякой мистикой, потом вдруг резко стала православной. Дошла до фанатизма. Сначала выкинула из дома все мои книги, оказавшиеся греховными, потом самостоятельно выбросила телевизор.

Это мне показалось чрезмерным, я оставил ее и развелся. Своих детей я не видел много лет: Даша попросила не навещать их, чтобы они могли привыкнуть к новому отцу. Но привыкнуть не получилось, так как у них с Дашей не сложилось. Прошло тринадцать лет или около того, после того как мы расстались с Дашей. Дочки мои выросли, младшая решила найти меня, они с мамой были проездом в Москве. Она поехала в часть, где я служил, узнала, где я жил, пришла ко мне на квартиру, но вот незадача: я в это время был в Москве у родителей. Она узнала мой телефон, мы созвонились. Потом Даша была в Москве проездом в Комсомольск. Она позвонила. Мы увиделись. Я снял номер в гостинице, мы провели вместе много времени, хорошо поговорили. Я проводил ее на вокзал, сказал, что буду ждать ее. Она ничего не сказала и уехала. Потом через какое-то время она позвонила, спросила: «Ты все еще ждешь меня?» «Жду», — отвечаю. Она приехала, и мы поженились в третий раз».

"Тройной брак" В. Финогеев
На левой руке линия влияния в пункте 24 лет пересекает линию судьбы, и это знак будущего разрыва отношений. Затем линия влияния дважды пересекает линию жизни, которая образует вилочку, вилочка имеет много значений, но в данном случае это развод. Затем линия влияния входит в первое поле (зона Венеры) и соединяется с внутренней линией влияния (рис. 4, линия влияния – желтый, линия судьбы —синий, линия жизни — зеленый, внутренняя линия влияния – оранжевый). Середина линии жизни (красная точка и цифры 35, 50) — это пункт двойного времени, первый раз мы попадаем в эту точку в 35 лет, второй раз в 50. Это означает, что, когда возраст достигает 35 лет, мы находимся на середине линии жизни, а оставшийся отрезок до конца линии равен 15 годам (50?35=15). То, что нашему герою уже за 50, а линия влияния прошла чуть выше середины линии, означает, что обладатель ее в возрасте 48—49 лет женится в третий раз на своей жене. (Первый брак – вход линии влияния в линию судьбы, пересечение двух концов вилочки — двойной развод, вход во внутреннюю линию – третий брак.)

Смотреть полную новость →

Форум

  • 0

"Трижды жена одного мужа" В. Финогеев

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 673 раз

Добавил: lumier, 2-12-2010, 14:53

Трижды жена одного мужа
Впервые мы с Глебом встретились в танцкружке. Я занималась танцами в нашем клубе. Он ходил со своим другом, они оба обращали на себя внимание, оба молодые, оба веселые и оба были блондинами. Волосы белые-белые. Вокруг Глеба был всегда какой-то шум, веселье, его окружала толпа. Потом еще я встречала его на Питьевых озерах. Из них для нашего города воду забирали. Тогда еще разрешали купаться, сейчас это строго запрещено. Он приходил туда купаться с другом. Глебу тогда нравилась моя подруга Света. Нас иногда путали, мы обе с косами, обе бойкие. Но у них с Глебом что-то не заладилось, они расстались. Как сейчас помню: на 8 Марта были у них в военном училище танцы, мы пришли с девчонками. Тут появляется Глеб со своим товарищем, с ними целая свита других курсантов. Он меня увидел, сразу ко мне и на каждый танец приглашает. В конце вечера назначает свидание. Он мне запал в душу. А у меня ребят было до него — сумасшедшее количество.

Мать говорила мне: «Сколько можно менять парней? Пора остановиться». Я отвечала: «Как я могу остановиться, если я никого не люблю. Полюблю, тогда остановлюсь». С ребятами просто так гуляла, максимум поцелуй в щечку дозволялся, больше ничего. Тогда было так. А Глеб понравился. Однажды мы гуляем с ним по городу, я говорю: «У меня фамилия такая, все ее переиначивают, так мне это надоело». Вдруг Глеб говорит: «А моя фамилия не лучше будет?» Мне кровь в лицо ударила, когда я поняла, к чему он это. Я говорю: «Очень даже лучше». Потом бегу к маме, говорю: «Мама, мама! Глеб предложение сделал». Мама одобрила. Глеб стал настаивать на свадьбе. Я говорю, мне только семнадцать, дай я школу закончу. Он говорит: «У меня последний курс. Я выпускаюсь и уезжаю из города. Если я уеду, то вряд ли вернусь. Или сейчас, или никогда». Я к маме: «Что делать?» Глеб к тому времени у нас часто бывал, стал как член семьи. У него даже ключ был от квартиры, он приходил один, иногда с друзьями. У мамы была подруга, а у той был знакомый гинеколог. Договорились о справке, что я беременна. Со справкой нам разрешили пожениться. Сыграли свадьбу. Родители Глеба не приехали на свадьбу, я так думаю, из-за того, что его маме не нравилось, что он взял жену из провинции. На свадьбе было очень весело, все гости — молодежь: его друзья из училища и мои подруги. Друг его, тот самый блондин, меня на свадьбе охранял, чтобы меня не похитили. Был план меня похитить и получить выкуп, все в шутку, разумеется, так его друг от меня не отходил и не дал меня украсть.

Начали жить с Глебом вместе, вскоре наступила подлинная беременность. Глеба после окончания училища направляют служить под Москву, а он родом из Москвы. Я ждала ребенка и жила у его родителей, а он приезжал на субботу-воскресенье. После рождения дочери забрал меня к себе, и мы полгода снимали домик в расположении части. Потом его направили служить в Германию, поехали. Там нам дают трехкомнатную квартиру, все комнаты отдельные, и потому в каждой живет семья военнослужащих. Кухня общая. Старый немецкий дом, котелковое отопление, сами топили котел на кухне. А батареи у них не как у нас, под окнами, а рядом с дверью в комнате была большая батарея. Я молодая, неопытная, ничего не знаю, готовить не умею. Помню, как первый раз суп варила: в комнате лежит раскрытая поваренная книга (чтобы соседи не увидели), я прочитаю строку, бегу на кухню — делаю, что написано, скачу обратно — опять в книгу, потом снова на кухню. А суп все равно как вода получился. Там была у нас соседка — Дина, она преподавала литературу в гарнизонной школе. Она меня многому научила — и готовить, и как вести себя, как быть женщиной и женой. Рассказывала мне о книгах, от нее я столько всего узнала! Из Германии направляют нас в Комсомольск-на-Амуре. К счастью, в неплохое место, в штаб округа. Я боялась попасть на точку, т. е. в какую-нибудь глушь. Боялась за ребенка, условий там для жизни никаких, как это бывает. Нам повезло — в самом городе жили. Я устроилась на работу. У Глеба пошли командировки, я стала подозревать измены. Однажды случайно наткнулась на его новую записную книжку, открыла — там сплошь женские имена с телефонами. С этого момента пролегла трещина в отношениях. Потом моя подруга его соблазнила, правда, уже после развода она это мне рассказала. Вот такие бывают подруги! В общем, это мне надоело, и я познакомилась с одним мужчиной, про которого мне рассказали, что он очень умный. С Глебом мы расстались, он ушел к другу, стал жить у него, и мы развелись. Вдруг приходит ко мне замполит и просит, чтобы мы опять поженились, мол, для карьеры Глеба это нужно, иначе не видать ему ни звания, ни должности. Потом сам Глеб пришел, просил. Я согласилась, мы снова расписались. Такое положение продолжалось довольно долго, потом мне мой новый партнер сделал предложение, я вспомнила, что я замужем. Бегом к Глебу с просьбой о разводе. Развелись второй раз. Потекли годы, началась перестройка, моего второго мужа уволили из проектного института, он стал пить. Потом занялся торговлей, но это не пошло: кому не дано торговать, тот не заторгует. Проблема за проблемой, и все рухнуло. Отношения тоже. Через тринадцать лет наша общая с Глебом дочь, младшая, захотела увидеть отца, мы с ней отправились в часть, где он служил, но Глеб в это время был в Москве. Удалось узнать его номер, я ему позвонила, мы увиделись. Он снял номер в гостинице, мы выпили вина, вспомнили молодость. Он проводил меня на вокзал, сказал у вагона, вместо прощания: «Буду ждать тебя». Я не смогла тогда ничего ответить, но всю дорогу до Комсомольска ревела. Приехав, решила порвать со вторым мужем и вернуться к Глебу. Я ему позвонила: «Ты меня еще ждешь?» «Жду», — сказал он. — «Тогда я выезжаю». Я приехала, мы расписались в третий раз».

"Трижды жена одного мужа" В. Финогеев
Обсудим вопросы безопасности. Как отмечалось, выявлены кожные рисунки, выражающие нарушения системы самосохранения. Мы свели их в три группы: группа А — нарушения папиллярного узора. Группа В — нарушения первостепенных линий: линии жизни, линии ума, линии сердца. Группа С — комбинации второстепенных линий и отдельные характерные линейные узоры — знаки.
Серьезные нарушения всех трех групп приводят к опасному травматизму и угрожают жизни. В нашем случае нарушения незначительны: по группе А наблюдается точечный подъем папиллярного узора. На отпечатке этот симптом выглядит как темные точки (рис. 4, темные образования выделены красным кругом). По группе С — треугольные образования (рис. 4, оранжевый). Данные симптомы указывают на связь с нехорошими людьми, которые могут причинить моральный, финансовый, физический вред. Степень вреда пропорциональна величине нарушений по уровням А, В, С. В настоящем примере серьезные нарушения группы А, В, С отсутствуют, потому жизни нашей героини ничего не угрожало. Была определенная опасность морального вреда, что в действительности имело место. Подобные нарушения поддаются лечению.

Смотреть полную новость →

Форум

На верх

Статистика

ТОП 20 новостей

Инструкции

Пользователей онлайн: 5
Зарегистрированных: 5
Jewellstags
FrakankSam
ThoraldCed
RoodieatGok
Opponspype

Архив

Теги

Анализ рук, Атлас болезней, Атлас знаков, аудиолекции, Болезни, Большой палец, видеолекции по хиромантии, второстепенные линии, Главные линии, Дерматоглифика, дуга петля завиток, заболевания, Здоровье, Знаки, знаки болезней, знаки руки, консультация хироманта, лекции по хиромантии, линии, линии руки, Линия Жизни, Линия Интуиции, линия Сердца, линия Ума, пальцы, папиллярные узоры, Пхала рекха, редкие линии, Рука, Серебряков, статьи Финогеева, тенар и гипотенар, фаланги пальцев, хироанализ, Хиромант, хиромант Алексей Люмьер, хиромантия, ХОЛМЫ РУКИ, ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ЗНАКОВ НА РУКЕ, ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ХИРОМАНТИИ

Показать все теги

Donate

Поддержи сайт!
Яндекс Яндекс. Деньги Хочу такую же кнопку

Контакты

Алексей Люмьер    [ПМ]

Skype: lumier1203

Календарь



Мы пробудились! Probudilis.ru
Школа парапсихологии «Звезда Изиды»
Здесь вы узнаете всё о непознанном и о многом другом...
Гадания и мистика
раскрутка сайта в поисковиках, раскрутка сайта стоимость