{forumStyle}
Хиромантия Минск-Москва. Консультации хиромантов и статьи по хиромантии » Статьи

  • 85

"ЗВОНОК" автор статьи - Вл. Финогеев

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 655 раз

Добавил: lumier, 10-12-2010, 13:48

Ятолько что вернулся из Америки. Стоял апрель. Хожу по квартире.

Не знаю почему, взял и позвонил. Дважды прошел мимо телефонного аппарата, потом снял трубку, и пальцы набрали номер. Опережая мысль, впереди ясности, для чего, почему? Мог и не звонить, а товарищ мог не взять трубку или поменять номер. Но номер остался прежним, и он сам был на месте. Именно этот звонок привел в итоге к тому, что у меня появилась новая семья. Мы с товарищем договорились увидеться. Еду. Он начал свое дело. Офис сделал из своей квартиры. Звоню в дверь. Открывает парень: «К кому?» – «К Николаю». Он посторонился, пропуская. Я вошел. Я бывал здесь раньше. Теперь оглядывался с интересом. Место выглядело новым. Я направился по коридору, который вел на кухню. Кухня была превращена в секретарскую. Было около двенадцати. Из секретарской доносился неясный шум.

Подойдя ближе, я увидел девушку в спортивном костюме. Она производила непонятные движения. Что это значит? Сначала я отогнал эту мысль. Потом призвал опять: неужели зарядку делает? Девушка стояла ко мне спиной. Когда я достиг дверного проема, она приступила к наклонам вперед. Она согнулась, достала пальцами рук пол и застыла в этой позе. Неожиданно получилось. Слова замерли у меня на губах. Больно ракурс необычный, чтобы разговор начинать. Пожалуй, поставлю ее в неловкое положение. Я развернулся, отправился искать товарища. Нашел в спальне, превращенной в кабинет. «Кто эта девушка?» — спросил я, мотнув головой в сторону секретарской. «Я ж тебе говорил, моя новая секретарша. Классная девчонка». «Я заметил, — сказал я. — А что она делает?» Приятель посмотрел на часы: «У нее сейчас производственная гимнастика». Я кивнул головой: «Понятно». «Ну как в Штатах?» — спросил приятель. «Ну как, — я пожал плечами, — вот один мой знакомый поехал туда по турвизе, устроился на работу, чтобы потом прикупить техники и продать здесь. Получил первую зарплату, решил отметить. Заходит в ресторан, заказывает бутылку водки и закусить. Ему говорят: бутылку нельзя, только порциями. Он говорит: хорошо.

Принесли рюмку. Он выпил, заказывает еще. Принесли. На четвертый раз говорят: вам хватит. Он говорит: да вы чего, ребят, вы это серьезно? Они говорят: если не согласны, мы сейчас вызовем полицию. Он встал и вышел. Купил в магазине бутылку и закончил праздник дома». «Неужели все так дебильно?» — «Не то слово». Он покачал головой. Поговорив еще полчаса, мы распрощались. Я перемещался по городу, а мысли мои упорно возвращались к девушке, делающей зарядку. Я видел только абрис ее щеки, и все. Но почему-то она не выходила у меня из головы. Вообще в тот период настроение было паршивое. Второй брак разваливался. В стране была сложная ситуация. Будущее скрывалось во тьме. Единственным светлым пятном почему-то казалась девушка, которая, несмотря ни на что, занималась гимнастикой. Я еще несколько раз приезжал к приятелю, мы с ней познакомились. Оказалось, у нее голубые глаза и удивительная улыбка. И еще — она будто светилась изнутри. Я пригласил ее на свидание. Мы погуляли по городу, зашли в кафе. Сели напротив. Глаза в глаза. Говорили о пустяках. Поверх обычных слов бежал невидимый поток влюбленности. Влюбленность еще не осознавалась. Просто было хорошо, и был подъем. Чувства оправдывали пустяки, давали им вес. Как айсбергу — его подводная часть. Мы стали встречаться. Были колебания, ведь я еще был женат. Наконец жена помогла, устроила скандал, я собрал чемодан и шагнул в ночь. Детей у нас не было. Потому все было проще. С детьми, надо сказать, есть некоторая загадка.

Причем в обоих браках. Пока не были расписаны, жены беременели, как только отношения стали официальными, беременности прекращались. Я как-то не задумывался над этим, все казалось случайным. Пока однажды мать не привела странную версию происходящего. Сначала думалось, она шутит, глаза были озорные. Но голос звучал серьезно. Мать говорила: «Твой дед женился на бабушке только после того, как она родила восьмого ребенка. Твой старший брат появился на свет, когда мы с отцом еще не были женаты, а ты родился, когда мы уже развелись. Видимо, у нас фамильная черта — в неволе не размножаемся». После окончательного скандала с женой я сел в машину и появился с чемоданом на пороге квартиры, где жила моя новая девушка. Я ожидал радости в ее глазах, ведь теперь все стало ясным, ничто не мешало быть вместе. А она сказала: «Может, ты поторопился?» Я был озадачен, идти мне было некуда, девушка мне нравилась, и я остался. Мы стали жить не расписываясь, появился ребенок. Не все было легко. Через несколько лет возникла фаза непонимания, мы разбежались на время. Разлука показала, что мы связаны гораздо сильнее и глубже, чем казалось. Мы встретились, сели на лавочку, поговорили, решили, что и дальше нужны друг другу. Было еще одно испытание. Меня арестовали, год я находился за решеткой, пока шло
следствие. Тут и проявился подлинный характер моей девушки, она оказалась верным помощником и другом. Организовывала адвокатов, доставала деньги, приносила продукты, книги. Потом обвинения были сняты, и меня освободили. После освобождения у нас началась другая жизнь, мы стали близки как никогда».

"ЗВОНОК" автор статьи - Вл. Финогеев"ЗВОНОК" автор статьи - Вл. Финогеев
На левой руке линия влияния входит в линию судьбы и пересекает ее (рис. 4, линия судьбы — синий, линия влияния — желтый). Такая конфигурация приводит к разрыву в отношениях. Однако выше мы видим, что линия под углом поворачивает назад к линии судьбы и вновь вливается в нее. Этот рисунок утверждает, что отношения после разрыва восстановятся. Более общее толкование знака: отношения будут подвержены разрывам и воссоединениям.

Смотреть полную новость →

Форум

  • 85

"ПРИТЯЖЕНИЕ" статья В. Финогеева

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 753 раз

Добавил: lumier, 10-12-2010, 13:39

Белая чашка плывет с полки, опускается на блюдце. Белый заварной чайник наклоняет носик. Темно-красная жидкость льется в пропасть чашки. За окном темно. Звезды высыпали на небе. Их не видно. Свет от города гасит небесный свет. Был вечер перед ночью. Я на кухне, от гостиной-спальни ее отделяет небольшая стена, экран. Можно обойти и посмотреть, что в спальне, а если знаешь, что там, идти не требуется. Я сижу на высокой табуретке и пью горячее вещество из белой чашки. Пальцы тянутся к трубке, набирают номер — чего только не помнят пальцы. «Алле? Я слушаю, говорите». Голос, знакомый с детства. Интересно, как сигнал находит нужное ухо? «Это я». — «О, Леночка! Рады тебя слышать, как ты? Где ты, что с тобой?» — «В порядке. Я в Москве. К вам собираюсь». — «Вот это замечательно, будем рады. Мы тебя встретим, когда собираешься?» — «В следующую пятницу. Я всегда езжу на «Невском экспрессе». — «Вот славно! Как купишь билет, сообщи номер вагона, мы тебя встретим». — «Как куплю, так позвоню». — «Будем ждать». Я допила чай. Чашка отправилась в мойку, кусок черничного пирога в холодильник. Я собралась спать. Легла. У соседей сверху что-то упало. Дом слегка дрогнул. Я посмотрела на потолок. В этом месте у них стоит диван. Я помню. Я была у них. Как-то они залили меня водой, пришлось разбираться. Диван вряд ли мог упасть, значит, упало то, что лежало на диване. Я повернулась на другой бок и заснула. Следующие два дня — суббота, воскресенье. В понедельник иду на работу. Живу недалеко, хожу пешком. Иду, думаю: пора билет приобретать. Прохожу мимо охраны, они встают, громогласно здороваются, я киваю: «Здравствуйте». Заворачиваю за угол, поднимаюсь по мраморным ступенькам. В большие окна льется свет. Перила поддерживают столбики из блестящего металла. Придвигается широкий коридор, пол устлан бежевым ковром. Подхожу к двери отдела. Чувствую, что-то происходит. Что-то не так. Когда я вошла в здание, во мне были покой и уверенность. Теперь этого нет. Душа будто сжимается невидимым поршнем. Не улавливаю, с чем это связано, что могло бы быть причиной? Медлю перед дверью, пытаясь распознать, что это. Какая странная перемена. Внутри стая птиц носится туда-сюда. Растет беспокойство в глубине сердца, и глубина эта очень далекая.

Открываю дверь, секретарь отдела Тонечка уже на месте. Улыбка преображает ее лицо в очень приятное, она выбегает из-за стола. На столе лежит толстый журнал с картинками. Тонечка принимает у меня пальто. Пальто прячется в плоский шкаф. «Тонечка», — начинаю я и останавливаюсь, понимая, что не могу этого сказать. Я хотела попросить ее приобрести билет до Санкт-Петербурга. Что-то меня остановило. Давление в солнечном сплетении? «Что, Елена Викторовна?» «Ничего, спасибо», — ответила я, прошла в кабинет. Скоро отворилась дверь, это Тонечка. Она мотнула головой, откидывая черную прядь с правого глаза: «Вы просили меня заказать билет на «Невский экспресс» до Санкт-Петербурга». — «Правда?» Я повела глазами, заглядывая себе под веки, там был вход в память. «Я просила?» — «Да, — отвечает она, показывая карандашом в раскрытый ежедневник, который она держала в правой руке, в левой был карандаш. Тонечка была левшой. — Записано в среду. Но вы сказали, что окончательно решите в понедельник, сегодня». «Да-да, припоминаю, спасибо. Я решила не ездить». У меня сами собой надулись губы. Я думала про себя: я решила? Когда? Как? Дух противоречия вдруг вырвался из солнечного сплетения: да, я никуда не еду, но никто не должен это решать за меня. Это я говорила сама себе. Я спорила с собой.

Да, верно, я решила не ехать, то же еще мог принять решение вместо меня, и в то же время было ощущение, что это решение принял кто-то другой. «Идите, Тонечка, спасибо». Лицо у нее было озадаченное. Может, я все это говорила вслух? Вряд ли, не до такой же степени я... Ну ладно, все-таки что происходит? Могу я объяснить себе, почему я не еду? Каковы мотивы? Я понимаю, что не могу назвать ни причин, ни обстоятельств, которые склонили бы волю не ездить. Я сомневаюсь и при этом твердо знаю, что не еду. Да, дела. Вечером я звоню в Санкт-Петербург. «Милые мои, я не еду». Они ничего не понимают. Убеждают, уговаривают, просят. Тщетно. Утром в пятницу, в день, когда я должна была ехать, я иду на работу, как обычно пешком. Лужи мы достигли одновременно. Он, правда, был в машине. Из-под колеса взметнулся грязевой со снегом фонтан. Окатил с головы до ног. Я лишилась дыхания. Волосы, лицо, пальто, бывшее бежевое, — все в мерзкой каше, с меня течет. Он не заметил, уехал. Пожалуй, это лучше для него. Возвращаться домой? До работы два шага. Прихожу на работу — народ в ужасе: «Что с вами?» Отдаю распоряжения и иду домой. Блузку и брюки в стирку, пальто в чистку. Сама в ванную. Вечером того же дня возвращаюсь из магазина. В обеих руках по пакету. Еду в автобусе. Вдруг автобус так резко тормозит, будто налетел на что. Кто сидел — упал, кто стоял — тот полетел. Я стояла. Приземляюсь лицом на пол, еду по салону. Удары, крики, мат, гул. Что это, Боже! Потом тишина, охи, стоны. Я собираюсь с силами, встаю. Опять вся в грязи. Лицо, руки, одежда. Пакеты порваны, продукты рассыпались. Что ж это меня сегодня так валяет? Иду домой: одежду — в стиральную машину, сама лезу под душ. Утром черная жидкость кофе струится в маленькую чашку. Обычно я не смотрю по утрам телевизор. Пальцы сами находят пульт. Экран вспыхнул. Главная новость: подорван «Невский экспресс». Много погибших, раненых. Какой ужас! Смерть, боль, страдания. Я стою неподвижно. В руке застыла чашка. Я медленно сажусь. Меня морозит. Я должна была ехать на этом поезде. Не поехала. По причине, тайной для меня самой. Друзья потом посмеялись: малой кровью обошлось. Вот и разгадка, почему два раза в грязи вывалялась. Хотя разгадка чего она?»

"ПРИТЯЖЕНИЕ" статья В. Финогеева"ПРИТЯЖЕНИЕ" статья В. Финогеева
На руках нашей героини имеются нарушения системы самосохранения, однако нарушения касаются только одной группы В, то есть дефекты первостепенных линий. В данном случае мы имеем компенсированный разрыв линии жизни (рис. 4, линия жизни — зеленый). Данный знак приводит к травматизму и сближению с опасными ситуациями. Но так как серьезных нарушений папиллярного узора (группа А) нет, это не опасно для жизни. Можно полагать, что твердые тела имеют волновое продолжение, хотя правильным будет обратное представление: волновая среда, концентрируясь, образует вещество. Так или иначе, суть в том, что взаимодействия масс устанавливаются колебательно на больших расстояниях. Между деструктивным процессом в физическом теле и внешним деструктивным процессом устанавливается резонансный обмен. Чем мощнее внешний деструктив (катастрофа поезда) и чем ближе временная граница, тем большим будет отклик в теле (резонансный рост амплитуды), тем выраженнее будет согласование данного тела (точнее, деструктивного процесса в теле) с местным (ближайшим) деструктивным процессом (в нашем случае согласования: автомобиль — лужа, автобус — препятствие). В этом физическая причина возникновения репликатора события, то есть опережающего слабого воспроизведения происшествия. Репликатор и его смысловой объем называются знаком. Смысл физический, то есть как полевая среда больше репликатора. Причинные взаимодействия осуществляются субъективной и объективной (объективным разумом) интеллектуальной средой, протекают и завершаются до начала вещественных (электромагнитных) связей, отсюда — по содержанию причинные связи носят смысловой характер. Каждое событие есть знак (вещественно-смысловой репликатор (слепок) другого, с которым оно согласовано и которому предшествует. Окончательный индивидуальный смысл знака определяется глобальной смысловой ситуацией, потому его расшифровка не является легким делом.

Смотреть полную новость →

Форум

  • 85

"Двойное сердце" автор статьи В. Финогеев

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 1111 раз

Добавил: lumier, 10-12-2010, 13:34

Яне подозревала, что он женат. Полная уверенность, что он свободен. У него был облик холостого человека. Я была слишком молода, неопытна, не понимала людей. Мне было двадцать. Я была влюблена безумно. Какое счастье — любить! Это правда, что не идешь по земле — паришь. Невысоко, и со стороны, наверное, ничего не видно. Но легкость в душе необыкновенная. Внутри все светится, сияет. Наше знакомство началось на одном вечере, где я выступала с балетным номером. Звучала музыка. На сцене нас было трое. Две балерины и наш партнер. Мы танцевали пьесу — импровизацию на классическую тему с элементами модерна. По неизвестной причине я чувствовала особый душевный подъем. Последние аккорды растаяли в воздухе, мы поклонились, вышли в кулисы. Я отправилась переодеваться. Вдруг ко мне подходят двое молодых парней, одетых в костюмы и галстуки. Широкоплечие, с одинаковыми лицами. Один из них хмуро протянул букет. «Прочтите письмо», — сказал другой. В охапке роз белел маленький конвертик. Я вскрыла, не очень понимая, что это, зачем, что там? Я разворачивала, ощущая бесконечно глубокий аромат роз. Мне было неловко читать, волнение охватило. Буквы прыгали перед глазами. «Этот человек хочет позвонить вам, дайте номер своего телефона». Я, не раздумывая, продиктовала цифры. Они записали, удалились. Я, прижимая букет к себе, стала читать. «Мне очень понравилось ваше выступление. Вы удивительно танцуете. Мне хотелось бы увидеть вас. Прощаюсь, с надеждой на встречу». Была подпись, имя мне ничего не говорило. Горячая приятная волна разлилась в груди. Я закивала в знак согласия, спохватилась, рассмеялась — вокруг никого не было. Прошло несколько дней. Во мне что-то происходило. Я ходила задумчивая, сладкая грусть овладела сердцем. Однажды звонок. Это было часа в два. Родители были на работе. Я взяла трубку. Приятный мужской голос, твердый баритон. Нотки уверенности: «Простите, могу я переговорить с Джамилей?» — «Я слушаю», — робея, произнесла я, сердце застучало так громко, что боялась, он услышит. Я поняла, это он. «Так вот какой у вас голос, — сказал он, — он так же прекрасен, как ваш танец. Меня зовут ... — он повторил имя, которое я прочла в письме. — Могу я увидеть вас сегодня в четыре? Вы свободны в это время?»

Он говорил так заботливо, так мягко, так обаятельно, сдерживая силу. Я понимала, он не обычный человек. Во-первых, его речь была речью образованного, культурного человека. А что было во-вторых — и не понимала, но что-то было. «Я согласна», — сказала я. «Спасибо, — сказал он. — В четыре за вами заедет мой водитель, доставит вас к центральному парку. Вы как?» — «Хорошо», — сказала я. «С нетерпением жду вас», — сказал он, положил трубку, и теперь только гудки слышались в тишине. Во мне — радость и страх, я была заинтригована. Я входила во что-то прекрасное и таинственное. В четыре я вышла из дома. У подъезда стоял черный «Мерседес». Я села, мы тронулись, город плавно поплыл передо мной. Через десять минут были на месте. Водитель повернул большую голову: «Приехали». Я вышла. Огляделась, это действительно был центральный парк. Но мы подъехали к какому-то другому входу, которого я никогда не видела. Он стоял с букетом, увидев меня, сделал шаг навстречу, а я как подлетела к нему. «Это вам», — он протянул цветы. Это были темно-красные розы, такие свежие и красивые, будто вырезаны из мрамора самым искусным художником. «Я счастлив, что вы согласились прийти».

Протянул руку, назвал имя. Я вложила свою руку в его, она утонула в его ладони, теплой и сухой. Я украдкой разглядывала его. Он среднего роста, плотный, но не толстый, улыбка открытая, от глаз лучики морщинок, эти морщинки прямо ложились в мою душу. Кожа лица очень тонкая и нежная, румянец просвечивал изнутри. Глаза черные, спокойные и властные. От него веяло силой, которая порабощала. Я была словно в вате. Я уже любила его. Мы шли между деревьями по тропинке. Иногда, бросая взгляды направо и налево, я замечала в отдалении людей в строгих костюмах. Кто это? Что они делают там? «Где вы учились?» — спросил он. «В балетной школе в Москве, потом в Ташкенте». — «А как попали сюда?» — «Здесь живут мои родители, и меня распределили сюда», — отвечала я. Я хотела спросить его, кто он и чем занимается, но не могла произнести ни слова. Что-то подсказывало мне — не надо расспросов. Погуляв, мы вернулись к прежнему месту, он посадил меня в машину, меня отвезли домой. Это повторилось через день, но теперь он взял мою руку в свою, не выпускал. Потом мы обедали в самом известном ресторане города, но сидели в отдельном кабинете. Прощаясь, он поцеловал меня в щеку. Я видела его глаза, во мне тоже все горело, но, по нашим устоям, я не могла принадлежать ему до свадьбы. Я наивно полагала, что идет к свадьбе. Он подарил массивную золотую цепочку с золотым сердечком, на сторонах которого были вытеснены наши имена. Я носила ее не снимая. Воздух, который я вдыхала, кипел от счастья. Однажды, когда я летала по дому, раздался звонок в дверь. Я побежала открывать. На пороге стояла молодая женщина. Увидев на моей шее цепочку, хмыкнула. Не спрашивая разрешения, прошла внутрь. Обошла комнату, презрительно усмехаясь. «Кто вы такая и что вам надо?» — наконец выдавила я. «Кто я такая? — повторила она злобно. — Я, милочка, жена ...», — она назвала имя человека, который за мной ухаживал и в которого я была влюблена. «Как жена? Неправда, не может быть». «Может», — сказала, подошла ближе и распустила газовую косынку на шее. Я увидела на ней точно такую же цепочку, как на себе. Она взяла золотое сердечко, приблизила его к моим глазам: «Читайте!» Там было его имя и ее. Я потеряла дар речи, внутри разверзлась пропасть и поглотила меня. «Вам все понятно? — она шла к двери. — Если вы не оставите моего мужа, вам будет плохо. — Она открыла дверь, оглянулась: — Очень». И вышла.

Вскоре позвонил он. Но какая перемена! Жесткий, грубый, неузнаваемый тембр: «Дура, надо было все отрицать. Ну я тебе устрою райскую жизнь». Все началось мгновенно: я лишилась работы, меня никуда не пускали, люди ходили за мной. Я рассказала подружке. У той округлились глаза: «Да
ты знаешь, кто это?» — «Кто?» — «Это сын самого ...» — она уперла указательный палец в небо. Тогда я собрала вещи и уехала в другую страну».

"Двойное сердце" автор статьи В. Финогеев
На левой руке линия влияния довольно толстая и входит в линию судьбы (рис. 4, желтый, л. судьбы — синий, л. жизни — зеленый). Это говорит о сильной влюбленности. Если внимательно изучить линию влияния, то можно увидеть темные (это значит, что рисунок приподнят над уровнем кожи) фигуры в виде буквы «А». Это вовсе не первая буква имени человека, в которого влюбилась наша героиня. «А» — это одно из обозначений Юпитера. В данном случае две фигуры «А» (на рис. 4 выделены черным) говорят о принадлежности человека к самым высоким кругам власти. А то, что фигуры приподняты (черные на отпечатке), говорит о властности, нетерпимости, деспотизме и опасности, которая исходит от данного лица. Поперечные пересечения выше по линии (рис. 4, красный) — вмешательство жены и серия затруднений, которые возникли позже, затем мы видим линию поездки (рис. 4, оранжевый).

Смотреть полную новость →

Форум

  • 85

"МОСТ" статья Владимира Финогеева

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 907 раз

Добавил: lumier, 10-12-2010, 13:28

Встретила мужа на мосту. С подружкой возвращались с Красной площади. Я была в беленьких носочках. Короткая юбочка. Блузка. Волосы до плеч. Двадцать лет. Работала на заводе, на шлифовальном станке. Шлифовала кольца для подшипников. Даже на двух станках. Вставляешь заготовку в один станок, а станок полуавтомат. Большую часть работы сам делает, потом другому дашь задание, а первый уже закончил. Я успевала. Я шустрая была, прекрасно освоила технику работы на двух станках. Меня признали лучшим молодым рабочим года. Вообще завод вещь очень интересная и полезная для жизненного опыта. Когда работаешь, можешь впасть в состояние нирваны. Монотонный шум уносит куда-то в неясное пространство, мысли текут сначала также монотонно, потом вообще не текут. Может наступить состояние прозрения. Итак, встреча произошла на мосту. Было воскресенье. Идем с подругой, болтаем, нам хорошо, весна, тепло, вдруг из ниоткуда выныривают два парня. Веселые, говорливые, легкие.

«Девчонки, давайте познакомимся». Повезло им, в нужное настроение попали. Смех. Шутки. Юмор. Вызвались нас проводить до общежития. Вернее, просто шли с нами, да и все, а мы шли в общежитие. Мы в общежитии жили с подружкой. Я еще училась во ВТУЗе на факультете технологии и машиностроения на вечернем. Идем, хохочем, о чем, почему, сказать невозможно. Один мне понравился сразу. Среднего роста. Черноволосый. Футболочка на нем, какие тогда носили. Брюки по моде. Одет со вкусом. Мне это нравится. Проводили нас парни, но дальше дежурной не пойдешь, они испарились. Договорились увидеться. На следующий день понедельник, в семь утра я уже на заводе. Запах машинного масла, металла, стружки. Особое непередаваемое ощущение причастности к большому делу. Огромный завод под одной крышей. Запускаешь станок, фреза поет, голос ее только для тебя. В тот день вдруг защемило под сердцем, я почувствовала: что-то наступало. Будущее открылось огромным океаном. Тайной с хорошим концом. Радостно лететь в будущее. Или оно на тебя летит. Время — неясная судьбоносная жидкость разливается повсюду, заполняет все ячейки и поры тела. Тело что-то знает. Но молчит. Голове не догадаться. Руки мелькают с удвоенной скоростью, не следишь за ними, они сами по себе, а ты паришь в счастливом видении.

Через неделю, в воскресенье, встречаемся на мосту. Идем гулять. «Может, в кино?» — «Давай в кино». Идем, разговариваем. Спрашиваю: «Ты работаешь или учишься?» — «Работаю на железной дороге». — «Интересно. Машинист?» «Нет. В депо, — он рассмеялся. — Разочарована?» Когда он улыбается — искорка пробегает в глазах. Такое бывает, я не верила, что такое бывает, когда читала романы. Но просто мало людей видела. Потом, уже много лет спустя, выучилась. Один от другого люди ой как отличаются. В метро едешь, дивишься, как природа такое разнообразие производит. Каждый день все новые и новые лица, без повтора и без конца. Удивительно! Я вглядываюсь: вот глаза плоские, как нарисованные, ничего по ним не узнаешь. Вот женщина из оседлых цыган, передо мной сидит, лет пятьдесят, бровь черная, как птица летит, глаз огромный, миндалевидный. И как я глянула в этот глаз — многое повидала она на веку. Вся история ее будто перед глазами пробежала, прочитать невозможно, но глубина вселенская. Или помню еще один взгляд. Это уж много позже. С дочкой пошли в лес по ягоды, по грибы. Помню, с пенечка опят пучок снимала, и взгляд мой поехал в сторону — и раз, с другим взглядом пересекся. Метрах в двадцати — волк. Глазами и встретились. Огромная морда, страшная, но взгляд невероятный. Спокойный и мудрый. Но мудрость и спокойствие нечеловеческие. От них в груди ветер задул, закрутил вихрем. Думаешь, как бы не утащило в вороночку, как бы не пропасть, так туда сосет. Я виду не подала, говорю дочери: ну, грибы тут закончились, пойдем-ка домой. Мы потихонечку, ни слова не говоря, удалились. Только когда уж деревня завиднелась, дочь спросила: «Волк?» — «Волк».

Вот и мой парень: улыбается, и все я о нем понимаю. Порядочный, добрый, может быть, даже слишком. Гуляли, гуляли, догулялись до поцелуев. Потом однажды пригласил домой с мамой познакомить. Познакомились, чайку попили. Поговорили. Ночь наступила. Ну нас и положили в одной комнате. Так он стал моим первым мужчиной, а потом, когда забеременела, мы расписались. Стали жить у него. С мамой мы общий язык находили, ладили. Ребенок рос, я училась, получила высшее образование, перешла работать в НИИ. Он по-прежнему работал на железной дороге. Различие в образовании понемногу сказывается, перед тобой мир как бы открывается, в основном через людей, коллеги разговоры разговаривают, мыслят — все иначе. А для мужа реальность как бы сужается. Но это не главное. С этим жить можно. А он стал выпивать. А я запах вина от мужчины не переношу. Он придет навеселе, лезет целоваться, а мне противно.

Год, два, три, ссоры начались. Когда до рукоприкладства дошло, я ушла. Шесть лет прожили. Квартиру разменяли, всем досталось по комнате. Потом я второй раз замуж вышла. Но со свекровью поддерживали отношения, от нее я узнала, что мой первый муж умер от рака. Мне в этот момент был 51 год».

"МОСТ" статья Владимира Финогеева"МОСТ" статья Владимира Финогеева
Линия влияния в зоне Венеры (в поле 1), обозначающая первого мужа, выходит из линии жизни в возрасте 22 лет, она неоднократно пересекается поперечными, что говорит о ссорах, затем производит вилочку — это разрыв (рис. 4, оранжевый, л. жизни — зеленый). Однако одна часть вилочки (рис. 4, синий) связана с глубокой линией влияния, которая идет дальше и заканчивается крупной вилкой — это смерть первого мужа (рис. 4, желтый, вилка — красный). Проекция окончания вилки на линию жизни дает возраст 51 год (рис. 4, проекция на линию жизни — черный пунктир). Надо сказать, что эта глубокая линия влияния имеет общий характер, она может указывать на то, что в партнеры попадаются немного не те люди. Если вы обратили внимание, наши герои познакомились на мосту. Мост — это и соединение, и переход от одного к другому. Можно рассматривать мост в символическом смысле. Это и начало новой жизни, период перемен, и недолговечность отношений, и, наконец, уход одного партнера дальше, в иную реальность. Но можно и не рассматривать.

Смотреть полную новость →

Форум

  • 85

"Без тайных знаков" В.Финогеев

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 994 раз

Добавил: lumier, 10-12-2010, 13:23

Случайно еду мимо своей квартиры, которую мы сдавали. Конец декабря. Скоро Новый год. Не холодно. Часов шесть или семь вечера. По ощущениям — ночь, в эту пору темнеет рано. Тусклые огни фонарей. Синие тени на снегу. Я автоматически глянула из маршрутки на свой дом. Возле дома — черная масса. Присмотрелась: громоздкая машина с длинной, вытянутой вверх механической рукой. Я подумала, это подъемный кран. Напрягла зрение: нет, это не кран, это пожарная машина. Неужели пожар? У кого? Я ищу свои окна на шестом этаже. Вижу, что рука пожарной машины как-то очень близко от нашего балкона, но издалека трудно судить. Может, и не у нашего? Окна я нашла, они темные, света нет. Но, впрочем, такими были и другие окна. Маршрутка увезла меня из зоны видимости. Проехав две остановки, я решительно вылезла из микроавтобуса. В груди разливалась какая-то досада. Не хотелось возвращаться, но надо было узнать, в чем дело. Я вдохнула холодный сырой воздух. Вдруг сердце замерло и будто перепрыгнуло через себя. И забилось, забилось. В ушах — шепоток-говорок, не пойму — я себе твержу или не я: скорее-скорее-скорее. Душой заторопилась, побежала куда-то.

Ловлю такси, еду обратно те самые две остановки. Таксист подвозит к дому. Я бегу. Возле подъезда — черное зыбкое тело толпы, колеблющееся, страшное. Внутри, в себе, я уже знала: у нас, в нашей квартире, которую мы сдавали, — пожар. Меня охватил страх и стыд. Свет в подъезде вырублен. Река воды стекает вниз. Разгневанные соседи выкрикивали ругательства в наш адрес. Было темно, меня не узнали. Я хожу кругами, не смея ни обратиться к кому-либо, ни зайти внутрь, подняться на свой этаж и узнать: что там? Насколько все серьезно? Звоню мужу. Он был в командировке, ездил за город. Муж ответил, что въехал в город. «Давай к нашей квартире, которую сдаем», — сказала я. «Что случилось?» — спросил муж. «Пожар», — отвечала я. Голос мужа охрип: «Еду». Он появился очень быстро. Я тем временем вспомнила и позвонила адвокату. Она спросила, продлен ли договор и, главное, чтобы не было трупов. Появился муж, запыхавшийся, чудом нашел меня в толпе, потом сказал, что бежал, куда несли ноги, и столкнулся со мной. Мы пошли наверх. Ни зги не видно, вверху голоса, шум, всполохи света, под ногами хлюпает, чавкает. Сердце охвачено ужасом. Боже, как неудобно перед всеми. Невыносимо. Поднялись. Пожарные снуют туда-сюда, светят фонарями, картина жуткая: дверь настежь, запах дыма, гари, через порог течет серая жижа. Я — к бригадиру: «Все живы?» Он сдвинул каску на затылок: «Все нормально, никто не пострадал». Я вздыхаю: «Слава Богу!» Мы сдавали квартиру нескольким молодым людям. Поначалу они там жили, потом превратили квартиру в подобие офиса, поставили компьютеры, принтеры, телефоны. Двое разъехались, остался только один. Нам это не понравилось: толклось много посторонних, повсюду в пепельницах — груды окурков. Везде папки, бумаги, документы. Муж купил порошковый огнетушитель, принес, показал ребятам, предложил изучить, как пользоваться. Те посмеивались. Мы решили, что по окончании контракта будем с ними прощаться. И вот не успели. В свете узких пучков света открывалась печальная картина: стены черные, по щиколотку воды, мебель в большой комнате, где начался пожар, полностью сгорела. В других комнатах пришла в негодность, обуглилась, испорчена водой. Балкон разбит. Пожарные проникали в квартиру через него. Выбили ломами окна, обрушили рамы, снесли балконную дверь. Мы нашли одного нашего постояльца. Высокий рыхлый молодой парень был бледен и трясся. «Что случилось, как загорелось?» — спросили мы. Он мотал головой, лепетал нечленораздельно. Наконец мы услышали: «Сам не знаю ничего. Сидел в комнате, пошел на кухню за кофе. Вернулся — уже полыхает. Бросился в ванную, набрал воды в тазик, бросился назад, плеснул, оттуда огонь — как полыхнет, меня выбросило из комнаты». Муж в расстройстве воскликнул: «Огнетушитель! Был же огнетушитель! Я же его привез, показал, он на другом балконе стоял. Чего ж огнетушителем-то?» Квартирант пожал плечами: «Растерялся, первый раз такое. Забыл про огнетушитель». Мы горестно вздохнули. Уехали домой за полночь. Утром — назад. При свете дня картина еще более угнетающая. Погром, сажа, грязь, хаос. Прибежала соседка снизу. Начала с денег за ремонт. Спустились к ней, ожидая кошмара, о котором она говорила. Пришли, видим — желтые пятна в двух углах одной комнаты. Небольшие подтеки по обоям. По некоему стечению обстоятельств вода из нашей квартиры пошла не вниз, к соседям, а через входную дверь в подъезд. «Не беспокойтесь, мы все оплатим», — сказали ей. На сердце полегчало. Не так много причинили вреда чужим людям. Те, кто жил еще ниже, пострадали только от отсутствия света. А так ничего. Зря я волновалась и переживала. Вернулись к себе. «Ну что ж, надо восстанавливать, что поделаешь». Адвокат сказала, виноваты квартиранты, они по договору должны ущерб возместить. По договору так. На деле выходит по-другому. Они стали жаловаться: фирма обанкротилась, денег нет, обещали выплачивать по мере заработков. Нам их жалко. Все это тянулось и тянулось. В суд не подавали, надеялись на порядочность людей. В итоге почти все оплатили сами. Квартиранты отдали незначительную сумму и ничем не помогли. Мы лично выносили мусор, скоблили стены, отмывали полы. Как-то, прислонившись к стене, я говорю: «Не понимаю». — «Чего ты не понимаешь?» — «Никаких предчувствий! Хоть бы что-нибудь кольнуло, пригрезилось, приснилось бы, чтобы как-то предотвратить». Муж ответил: «Какие еще предчувствия нужны, если окурки на полу валялись и я сам лично огнетушитель им привез? Чего еще ждать? Если мы явного не видим, как тайное разобрать? Надо было за порядком смотреть построже, вот что я думаю».

"Без тайных знаков" В.Финогеев"Без тайных знаков" В.Финогеев"Без тайных знаков" В.Финогеев















В нашем примере у нас есть две группы признаков пожара, описанных традицией. В первую входят несколько треугольничков, касающихся линии жизни со стороны поля 1, т. е. зоны Венеры (рис. 4, красный, линия жизни — зеленый). Так как треугольные фигуры не находятся на
линии жизни, а лишь касаются ее, это означает, что обладатель не будет лично присутствовать на пожаре и физически не пострадает. Другой знак — не менее четырех точек в поле 8, расположенном под безымянным пальцем, или, иначе, в зоне Солнца (рис. 6, желтый). То, что треугольничков три, не означает, что таким будет и число пожаров. Мелких треугольничков еще больше. Количество в данном случае не несет прогностической ценности. Это всего лишь показатель феномена множественного отображения элементов реальности. Ближайшая аналогия — морская рябь: в каждой маленькой волне наблюдается крошечное солнышко, хотя солнце в небе одно.

Смотреть полную новость →

Форум

Хирография, коррекция линий или эффект Плацебо для конформистов

Категория: Статьи » Информационные | Читали: 6431 раз

Добавил: lumier, 9-12-2010, 23:27

Хирография, коррекция линий или эффект Плацебо для конформистов

Покуда есть на свете дураки,
Обманом жить нам, стало быть, с руки.
Какое небо голубое,
Мы не сторонники разбоя:
На дурака не нужен нож,
Ему с три короба наврёшь -
И делай с ним, что хошь!



Мне давно известны методы и принципы работы в области хирографии. Но вот недавно прочел статью на одном известном сайте, что вызвало у меня невероятное удивление. Нет, не сама статья – ее я читал уже давно и не только наслышан о таких «специалистах», но с двумя даже знаком. Меня удивило то, насколько без разбора, совершенно не фильтруя информацию, публикуют такого рода статьи администраторы сайтов совершенно, видимо, не задумываясь о том, что некоторые, прочитав такой «труд», искренне поверят и более того, попытаются испробовать на себе данную методику. Хотя и методикой ее назвать можно с большой натяжкой, ведь по сути – это введение в заблуждение человека, более того, таким образом эти горе-хирологи-коррекционеры, играя на конформизме, невежестве, а порой и на беде и проблеме, отчаянии человека, зарабатывают деньги и, поверьте, немалые.
Да даже не в этом дело. Благодаря таким горе-хирологам хиромантию принимают за базарное гадание. И ведь часто, судя по таким «хиромантам», многие для себя воспринимают такими всех остальных, среди которых немало грамотных специалистов.
В чем же заключается принцип работы таких умельцев и каковы их обоснования своего метода. Я постараюсь на цитатах из опубликованных ими методик хирографии объяснить и обосновать всю нелепость и абсурдность утверждений о том, что метод коррекции линий пуием «рисования» на руке имеет под собой какую-либо основу.

Смотреть полную новость →

Форум

Линии брака или супружества, линии привязанности (союза).

Категория: Статьи » Общая хирология: » Второстепенные линии | Читали: 23299 раз

Добавил: lumier, 4-12-2010, 00:11

Линии брака или супружества, линии привязанности (союза).
Линии брака располагаются на холме Меркурия под мизинцем и отражают в первую очередь ваши кармические связи. Свое начало линии привязанности берут на тыльной стороне руки и устремляются к холму Аполлона, к безымянному пальцу. Расположение линий союза неравномерно у всех людей, их количество, протяженность, глубина и четкость, а также целостность абсолютно различна.

Отсчет временного (возрастного) периода, «в котором располагаются» линии брака следует вести от пальца Меркурия до линии Сердца, то есть, сверху вниз. Условно данное пространство под мизинцем – от первой складки нижней фаланги до линии Сердца – принимают за 70-75 лет. Таким образом, поделив эту область на 3 равных участка, первый (самый верхний) покажет возрастной период до 25 лет, второй – от 25 до 50 лет и третий – после 50 лет.

Хочу отметить, что количество линий союза, привязанности скорее отражают не количество ваших браков, не количество партнеров в вашей жизни. Количество линий привязанности, их четкость и глубина свидетельствуют больше о степени ваших стремлений, силе желания к созданию прочных отношений. Эти линии очень хорошо порой могут отражать проблемные периоды на пути к построению отношений и в период отношений, указывать на вероятность того, насколько вам удастся построить крепкий, долговечный союз.
При анализе ваших отношений с партнером нельзя опираться только лишь на эти линии, но и не брать в расчет их тоже нельзя.

Смотреть полную новость →

Форум

  • 85

"Не окончательные контакты" В. Финогеев

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 802 раз

Добавил: lumier, 3-12-2010, 15:45

Впервый раз это случилось в день, когда меня принимали в пионеры. Это был тысяча девятьсот шестьдесят четвертый год. Я учился в четвертом классе. Стоял май. День выдался солнечный. На дорожках — сухо. Пробивалась травка на газонах. Я пришел в школу в наглаженной белой рубашке и брюках. Прошел через школьный вестибюль. Повернул направо, миновал столовую, вбежал на четвертый этаж. Широкий школьный коридор был залит светом, льющимся через огромные окна. Двери классов были открыты, всюду сновали мальчишки и девчонки, стоял гвалт. В комнате для пионервожатых толпился народ. Главная пионервожатая Галя, в которую я был влюблен, готовила ребят к торжественной линейке. Барабанщики брали барабаны, горнисты получали горны из рук Гали, знаменосцы поднимали знамена. Ровно в девять вся школа построилась в школьном дворе. Был объявлен вынос пионерского знамени. Зазвучали трубы, барабанная дробь разнеслась над головами. Тройка лучших пионеров внесла алое полотнище. Директор школы, седой красивый мужчина, произнес речь. Потом выступила старшая пионервожатая Галина. Потом нам повязали галстуки старшие ребята.

Мне алую косынку на шее завязала узлом сама Галя. Я смотрел ей в глаза, сердце билось от счастья. Нас рано отпустили, было два или три урока, мы с товарищем помчались на набережную. Зачем это пришло нам в голову, сказать не могу. Дух радости подхватил нас и понес по улицам вниз, к Волге. На берегу были навалены огромные кучи снега. Они так тесно стояли друг к другу, что получался высокий вал, метров семи высотой. Снег покрылся грязью, спрессовался, стал твердым как камень. С виду он не таял. Хотя было тепло, распустились листья на деревьях. Задний край снегового вала был на берегу, передняя часть стояла в воде. Я вскарабкался наверх, там была ровная площадка, принялся бегать туда-сюда. Вдруг часть горы с каким-то гулом отступила в воду. Наст подо мной разорвался, я рухнул в щель. Ясно помню удивительное ощущение пустоты под ногами. Только что было твердо, и в один миг — ничего нет, невесомость. Я не понимал, что я падаю, происходило чудо, справа и слева возникли стены, они мчались вверх. Я пролетел метра два, расставил руки и ноги в стороны, уперся ими в края расселины. Разум тут не участвовал, это само собой вышло. Я повис. Далеко внизу ходила черная вода. Опять без мысли я оттолкнулся правой ногой, поставил ее выше, перехватил руки, подтянул левую ногу, стал выбираться наверх. И вылез. Как я сумел это сделать, я сейчас не совсем понимаю. Вылез, глянул вниз, в глубокую расселину, потом спустился на песок.

Отошел подальше. Только тогда сердце екнуло, я ощутил: руки-ноги крупно дрожат, колени подгибаются. Будь трещина чуть шире — я бы погиб. Но она оказалась под мой размер. И кусок не сходил в воду, и внутренние края не обрушались достаточно долго, чтобы я вылез. Так был отмечен день вступления в пионеры. Второй случай произошел скорее всего тем же летом. Мы с мальчишками играли с самодельными луками. Стреляли по разным мишеням. То в дерево, то в коробку, то в банки. И вот я поворачиваю голову, что-то мелькнуло. Очень быстро. Какая-то черная точка пронеслась, тут же за ней в левом глазу взорвался огненный шар. Я перестал видеть. Чернота в глазах с зелено-красными кругами. Думал, потерял глаз. Но нет, стрела попала не в глаз, а под глаз. Зрение сохранилось. Третий случай произошел уже много позже, я заканчивал десятый класс. У меня был товарищ, мы с ним вместе занимались легкой атлетикой, дружили. Был конец мая, стояла жара. Мы пошли на Волгу. Мой товарищ хорошо плавал, я не умел вообще. Боялся воды. Мне казалось, в темной воде водятся какие-то существа, и если я поплыву, схватят, утащат в глубину. Взяли лодку напрокат.

Товарищ говорит мне: «А я ведь Волгу переплыву». Я говорю: «Да брось ты это дело, зачем это нужно». — «Нет, нет, переплыву. Давай ты в лодке будешь, а я рядом». Отправились. Я гребу, он плывет. Ветерок, брызги от весел, шум воды. Вдали баржи, пароходы, панорама города красивая открывается — хорошо. Но как загляну в черную воду, безотчетный ужас охватывает. Наконец причалили к противоположному берегу. Там мелко. Вода светлая, дно видно. Мне не страшно. Я плескаться принялся на мели. Товарищ лег загорать. А течение быстрое, не успел оглянуться — утащило от берега. Дна не чую, голова под водой, ужас парализовал, задыхаюсь, теряю сознание, жизнь как лента картинок проносится перед взором, утекает далеко-далеко. Потом и этого не стало. Тут какая-то сила вынимает меня из воды. Это был товарищ. Вытащил на берег. Спас. Я еле откашлялся. Четвертый раз — много позже. Когда стал ездить на машине, зимой вылетел с дороги в кювет. Обгонял фуру, а она подняла облако снежной пыли. Я выехал на встречку — ничего не вижу, все бело, ну и слетел с дороги. Машина по брюхо вошла в глубокий снег. Хорошо, никто по встречной полосе не ехал, а то дело было бы плохо. Так и идет, с одной стороны, прижмет, с другой — отпустит».

"Не окончательные контакты" В. Финогеев"Не окончательные контакты" В. Финогеев
На левой руке имеется вилочковый разрыв линии жизни. Такой разрыв называется компенсированным, поскольку за разрыв заходят концы линии (рис. 4, красный, линия жизни — зеленый). Разрывы линии жизни выражают нарушения системы самосохранения. Считается, если разрыв наблюдается только на одной руке, прогноз благоприятен: опасности не пересилят жизнь. Это не совсем верно. Дело в том, что данный вывод должен также опираться на состояние папиллярного узора. Если на нем нет серьезных нарушений, то тогда действительно можно с уверенностью утверждать, что жизни обладателя ничего не угрожает, хотя тело может попадать в опасные ситуации. Это как раз и имеет место в нашем примере.

Смотреть полную новость →

Форум

  • 85

"Скрытая почта" Владимир Финогеев

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 1062 раз

Добавил: lumier, 3-12-2010, 15:40

"Скрытая почта" Владимир Финогеев
У кого это случается, те не забудут. Проваливаешься — хочется сказать — в иную реальность, но это не так. Это не другая реальность. Это просто реальность. Началось с картинки. Сначала она вне тебя. Будто идешь по темному коридору собственной квартиры к кухне, там горит свет, входишь — и все это происходит, и ты при этом забываешь, что сидишь неподвижно совершенно в другом месте. Это называют видением. Когда ты в нем, ты этого не знаешь, понимаешь, когда оно кончается.

Тут есть предыстория, которую надо рассказать. За полгода до этого у меня заболела нога и низ живота. Врач отправил в онкологический центр. Я шла спокойно, не было и тени сомнения, что у меня ничего нет. Никакого рака. Это не со мной. У меня этого не может быть. Я вошла в клинику, поднялась на нужный этаж, навстречу идет врач. Его мужественная красота поразила меня. Он и оказался моим хирургом. Звали его Владислав Евгеньевич. Рака у меня
не нашли, но операцию пришлось сделать. Владислав Евгеньевич был замечательным хирургом. Как говорят, от Бога. Мы с ним подружились. Поддерживали отношения и после моей выписки. Проходит несколько месяцев. В какой-то — я сижу у себя дома в комнате. Помню, сгущались сумерки. В комнате темнело, но за окном еще светло. Я сидела возле стола, локтями оперевшись на него, зажав между ладонями голову. Была какая-то усталость, я обдумывала какую-то проблему, вдруг ничего этого не стало, голова очистилась и расширилась. Я будто поехала куда-то вперед, посыпалась темная крошка, она расступалась дверным проемом, и я оказываюсь в больничном коридоре. Эта была подлинная жизнь. Разговоры, шарканье ног, гулкие звуки, запахи, вид стен, металлические тележки, снующие медсестры — все было настоящее. Я, скорчившись, сижу на диване, передо мной колени врача — это Владислав Евгеньевич, я тяну за эти колени и полушепотом-полукриком, прерываясь рыданиями, повторяю: «Умоляю, Владислав Евгеньевич, миленький, спасите мою мать! Только вы можете это сделать, пожалуйста, сделайте все, я вас прошу, помогите!» К тому моменту уже знаю, что нахожусь в онкологическом центре,
за стенкой на операционном столе лежит моя мать, у нее рак с метастазами четвертой степени и спасти ее может только чудо. Я твержу как заклинание: «Помогите, спасите, сделайте что-нибудь». И тут же плавно, без перехода я вновь за столом в своей комнате, и я так же знаю, что никакого рака нет у моей матери, что она здорова, но при этом тело мое сотрясают рыдания, сердце раздирает печаль, по лицу текут слезы. «Брось сходить с ума, — говорю сама себе, — это сон, ты заснула на секунду, тебе приснилось». Но я не верю тому, что произношу, слов этих нет в голове, они появляются на кончике языка. Слова — гости, чужие, не от меня. Будто метроном начал отсчитывать секунды. Я звоню маме, я чутко вслушиваюсь в ее интонации, ловлю дыхание. Ничего не замечаю. Она весела, у нее все хорошо. Дни идут за днями — ничего не случается. Все хорошо. Тиканье метронома гаснет, отодвигается, затихает вдали.

Проходит год. Однажды мать пошла в душ, нащупала в правой подмышке шарик. Сказала отцу. Он договорился, чтобы ее обследовали, оказалось — метастазы. Я устраиваю мать в онкоцентр. К Владиславу Евгеньевичу. Он помогает, делает все. Первоначально полагают, у мамы рак правой груди. Делают операцию, отнимают грудь, анализ показывает, что рака в груди нет. Вскрывают брюшную полость, там две огромные опухоли. Операция длится семь часов. Я сижу в коридоре, меня колотит и трясет, слезы, горло сдавило обручем. Подходит Владислав Евгеньевич, останавливается рядом, у меня нет сил встать, я тяну его за колени, я, рыдая, произношу те самые слова: «Помогите, спасите, сделайте хоть что-нибудь!» — которые я говорила год назад в видении, и только тогда узнаю всю ситуацию. Вот что я видела год назад. Пока шла операция, я шептала «Отче наш», но ни о чем не просила, во всяком случае, явно,
в каком-то полусознательном состоянии бесконечно повторяя: «Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое». Я гнала от себя мысль о раке, о смерти матери, ни на йоту не допускала, что мать умрет, я отказывалась верить, что это рак. Когда мама пришла в себя после операции, я улыбаясь говорила: «Ну вот и все, теперь ты здорова, ты поправишься. Рака у тебя не нашли. Все в порядке, все хорошо». Врачи сказали, вряд ли проживет полгода. Я сказала им, но главное — себе: она будет жить. Я была у мамы сиделкой, лежалкой, медсестрой, врачом, психоаналитиком, клоуном; я пела, танцевала, смешила, рассказывала анекдоты. Грудь отняли — ничего, зато смотри анализы: рака нет, это по ошибке, но у тебя будет эндопротез, самый лучший, никто не заметит. Мама перенесла еще несколько операций, химиотерапий, но она верила мне, что рака нет, что все будет нормально. Я твердила: все хорошо, это новые препараты, а волосы вырастут, — и волосы отрастали.

Это случилось в восемьдесят седьмом году, в двухтысячном врачи наконец сказали: опасности нет. Болезнь отступила. Мама жива по сию пору».

"Скрытая почта" Владимир Финогеев"Скрытая почта" Владимир Финогеев
Согласно индийской традиции линия головы — это линия матери. На правой руке линия головы имеет нарушения: два островных образования и вилочковое удвоение линии (рис. 4, красный, вилочка дана желтым, верхний фрагмент вилочки является ребром островковой фигуры). Для мамы это может обозначать серьезное, даже опасное заболевание. Однако на левой руке нашей героини линия головы почти в идеальной форме (рис. 7, линия головы — красный). В таком случае, когда негативные показатели наблюдаются только на одной руке (несимметричность симптомов), делается вывод о том, что при надлежащем медицинском вмешательстве и собственных усилиях болезнь примет благоприятный исход. Так как норма линии наблюдается на левой руке, предполагается, что главную роль в выздоровлении сыграет собственный иммунитет (ресурс) больного. Если норма на правой руке, то решающим фактором будет медицинская помощь и правильный образ жизни обладателя. Видение такого рода, которое случилось с нашей героиней, следует рассматривать как приглашение на обследование, присланное по метафизической почте.

Смотреть полную новость →

Форум

  • 85

"Компетентность Шарля" В. Финогеев

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 668 раз

Добавил: lumier, 3-12-2010, 15:01

Слышались резкие команды на немецком: «Oben (обен — вверх), unten (унтен — вниз), rechts (рехтс — вправо), links (влево — ставь, бей)!» Я понимал. Я был в плену уже два года. Взяли в конце сорок первого. Полтора года проработал на ферме у одного немца. Теперь перевели сюда.

Строили узкоколейку между деревнями. Охраны никакой, если не считать двух толстых бюргеров с автоматами. Да и куда бежать? Мы — в центре Германии. Да и прививка сделана. Помню: сбежали двое. Так за это расстреляли каждого десятого. В лагере было человек восемьсот. За двоих погибли восемьдесят. Потом поймали тех двоих и тоже расстреляли. Если даже побег удастся — цена слишком велика.

Укладывали шпалы, носили рельсы, вбивали костыли, все, как скажет немецкий инженер. Послышался зычный крик: перерыв — унтербреунд. Мы с Шарлем прилегли на траву. Солнце припекало. «Поля не как у нас, — сказал я, — маленькие. А пшеница такая же». «Пшеница везде одинаковый, — произнес Шарль, покусывая травинку. — Люди — разный». Француз говорил по-русски. С акцентом, но говорил. Когда меня перевели на строительство железной дороги, он первый подошел: «Рюс? Русский?» — «Русский». — «Иван?» Я рассмеялся: «Почему Иван?» «О! — француз хитро заулыбался, воскликнул: — Все русский — Иван. Но ты не русский». — «С чего это?» — «Ты смеяться. Русский — серьезный. Строгий. Ты не русский». «Русский, русский, — сказал я. — Смешно — смеемся, не смешно — серьезны. Как еще?» Он протянул руку: «Шарль». Я пожал руку: «Василий. Вася». — «Васся. Бон, хорошо. Я учить русский. Хотель Россия, строить новая ля ви — жизнь».

Шарль ввел меня в курс дела. Здесь рукавицы. Тут инструмент. Слушаться инженера. Он мне нравился: крепкий, приятной наружности, и главное — в нем не было страха. «Ты тоже не имеешь страх», — глядя в глаза, сказал он. Я пожал плечами: «Чего бояться? Я смерти много повидал. Да и лучше смерть, чем такая жизнь». — «Тю! Ты сказал неправда». — «Почему это?» — «Ты не бояться не
потому, что смерть лучше. Нон. Нет! Ты не боишься, потому что знаешь, что не умрешь». — «Я — знаю? Ты шутник, Шарль. Откуда я могу знать?» Шарль покачал головой: «Ты знаешь. — Он прикоснулся к моему лбу: — Не здесь. Нон. Нет. — Он упер указательный палец мне в грудь: — Вот тут, иси — тут. — Он стучал мне в грудь: — Ты знать — здесь». Меня это поразило. Каким-то неясным уголком сознания я вдруг понял: он угадал. Где-то в глубине жило ощущение, что ничего не может со мной случиться. Сам я над этим посмеивался, но чувство было.

На войне умереть нетрудно. Но то, что я мог погибнуть по крайней мере два раза — это точно. Один раз стоял с товарищем, Геркой Назаровым. Бой стих. Мы вышли из окопа, отошли к лесу. Герка вытащил из-под шинели трофейный немецкий фотоаппарат. «На-ко, глянь — какой. Я не могу разобрать, как он пашет. Посмотри, ты ж в фототехнике соображаешь». — «Где ты его достал?» — «Где был — там нет. Витька откуда-то притащил». Я снял перчатки, принял в руки. Черный металлический корпус, хромированные кнопочки и дужки. «Красавец, — сказал я, — хорош». Герка достал папироску, закурил. В этот момент из какого-то далекого ствола вылетела пуля. Невидимая и неслышимая. Когда пуля летит к тебе, ее не слышно. Звук отстает. Страшная сила вырвала из моих рук фотоаппарат, и он, кувыркаясь, улетел через мое плечо. Я на мгновение вдохнул горячий, какой-то масляный запах. Герка выругался. Потом спросил: «Сам цел?» — «Цел». Герка поднял фотоаппарат. Пуля попала в объектив сбоку. «Вот гады!» — бросил Герка. Он, цокая языком от расстройства, вертел в руках искореженную камеру. В тот момент я не успел испугаться. А после — чего пугаться? Я понимал: не будь в руках камеры, пуля прошла бы в грудь, но сердце билось ровно, в нем все было спокойно, как будто иначе и быть не могло.

Второй раз в ноябре сорок первого — снег, мороз, ожесточенные бои под Москвой. Не спали двое суток. В тот день меняли дислокацию. Я с начштаба и замполитом ехал в одной машине впереди колонны. Остановились на полчаса. Отошли с дороги. Рядом росла огромная сосна в три обхвата. Начштаба, замполит и водитель сели с одной стороны, мне места не досталось — я сел с другой стороны, с противоположной от дороги. Сел на снег, прислонился спиной, закрыл глаза, провалился в сон. Очнулся. Глянул на часы: «Ба! Проспал 50 минут». Выползаю из-за ствола — никого. Все уехали. Я выбежал на дорогу — их и след простыл. В ужасе бегу вперед. За поворотом вижу: батальонная кухня застряла. Повар толкает, да сил у него нет. Я подбегаю, кричу: «Давай вместе. Налегай!» Вытолкали кухню. Я уселся третьим в кабину. Скоро мы догнали колонну. Она стояла. Я вылез из кабины, зашагал вперед. В голове колонны что-то дымилось и горело. Подойдя, узнал: снаряд попал прямо в машину начштаба. Ту самую, в которой я должен был ехать. Все, кто был в ней, погибли. Все это я рассказал Шарлю. Он улыбнулся. Когда он улыбался, морщины под его глазами разбегались весело. Глаза искрились. Я сказал: «Одного не пойму: как начштаба меня не хватился? Как без меня уехал? Как не вспомнил? Не возьму в толк?» «Это просто, — сказал Шарль. — Дьё — Бог тебя беречь. Бог!» «Бога нет», — сказал я. Шарль смеялся до слез. Потом хлопнул по плечу: «Сколько тебе — кель аж — лет?» — «Двадцать шесть». — «Когда ты, как я — сорок пять, ты найти Бог». — «Сорок пять?! Да я не уверен, будет ли мне 27!» — «Будет. Будет. Я знать. — Шарль оглянулся, понизил голос: — Германия проиграть войну. Ты скоро вернуться домой».

Через полтора года нас освободили американцы. Еще полтора я отсидел в советском лагере. Вернулся домой. И пришел к Богу к сорока пяти. Откуда он знал?»

"Компетентность Шарля" В. Финогеев
Руки нашего героя не носят нарушений системы самосохранения, отсюда: он не мог погибнуть ни на войне, ни в плену. Обратите внимание: линия головы не соединена с линией жизни (рис. 4, линия головы — оранжевый, л. жизни — зеленый, пробел между линиями — желтый круг) — это знак независимого поведения и, с учетом сильной линии головы, твердости и воли. Плен обозначен квадратными фигурами (рис. 4, красный).

Смотреть полную новость →

Форум

  • 85

"На доверии" В. Финогеев

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 688 раз

Добавил: lumier, 3-12-2010, 14:57

Тренерская представляла собой просторную комнату с высокими потолками. Окна в древних рамах — под самой крышей. Окна наклонены, повторяя наклон кровли. Оконные проемы огромные, все залито светом. Чтобы добраться до окон и открыть, надо вставать на стремянку или пользоваться длинной палкой. Комната меблирована по-спартански. Пара столов, стулья, шкаф да старая кушетка, которая стоит прямо под окнами. Я сижу на кушетке. В тренерской несколько человек — все женщины. Двое тренеров по плаванию, как и я, остальные работают в администрации. У нас перерыв. Произвольный. Просто забежали на минутку перевести дух. Оставили одного у воды, чтобы дети были под присмотром. Дети, подростки, плавают в бассейне. Окна в тренерской приоткрыты. Сверху тянет весенней свежестью. Говорит Нина, светловолосая, с косой девушка: « А твой-то — молодец. Прилично плывет. А ведь месяца нет, как пришел сюда. Ничего не умел, воды боялся». «Две недели», — отвечаю я. «Две недели?! — подхватывает Оля, черноволосая, миловидная, стройная. — Неужели за две недели можно кого-то плавать научить? Прямо не верится. Это, наверное, рекорд, а?» Оля работает секретарем у директора бассейна. Директора нет, поэтому она с нами. Здесь также тетя Паша, она уборщица, ей шестьдесят. Она плотная, с лицом, на котором сеть морщинок, но, когда она улыбается, морщинки превращаются в лучики света. Она добрая, заботливая, мудрая. У нее, как всегда, в руках тряпка, и она что-то трет. Все у нее сияет чистотой. «Как же ты его научила? — спрашивает Оля. — Мне — двадцать, а я плавать не умею». Тут все вскричали: «Не стыдно, в бассейне работаешь, а плавать не умеешь». Я говорю: «Оль, я тебя за две минуты научу. Пошли». «Ой, нет, — всплескивает руками Ольга, — нет». — «Почему нет?» — «Я на работе». — «Ладно, начальника нет и до завтра не будет. Пошли, пошли». — «Да мне и не в чем». — «Ну это мы тебе найдем, купальник-то!» — вскричали девчонки. «Нет, не пойду». — «Ну почему?» — опять спрашиваю я. «Не хочу», — отвечает Оля. «Я знаю, почему ты не хочешь», — говорит Нина. «И я знаю, — говорю я, — она боится». Ольга покраснела: «Правда, девчонки, боюсь. Это из детства у меня». Ольга подняла лицо. Оно осветилось светом и будто побелело. А глаза сверкнули. «Мои родители на Дальнем Востоке жили. Я маленькая была. Мы плыли на корабле, не помню, откуда и куда, помню, разыгралась буря. Небо потемнело, ветер. Вы знаете, он не дует, нет, он воет, стонет, ревет. Грохот стоит: волны горами ходят, бьют корабль. Белая пена срывается, летит. Корабль кренится, его заливает водой. Я думаю, всё — потонем. Как будто на тебя весь океан поднимается. Чувствую, я — зерно маковое перед этой громадой. Такой меня ужас охватил, не выразить». От воспоминаний у Оли глаза расширились, в них влага стоит. Тетя Паша подошла: «Море — это страшное дело. У меня брат мореход. Так все мне, бывало, сказывал: «Кто в море не бывал, тот Богу не маливался».

Оля продолжила: «С тех пор воды боюсь — жуть. Страх парализует». Я говорю: «Олечка, я сейчас тебя от этого страха вылечу». «Как это?» — спрашивает она. «Пошли к воде, — говорю я, — пошли. Сейчас я тебя плавать научу». Оля упирается: «Да ладно, это я так, не хочу я». — «Пошли, пошли». Все на Олю навалились, убедили. Переоделась она. Я ее вывожу, все за нами. В бассейне гулкие крики, всплески. Идем к бортику. Я Оле говорю: «Ты боишься. Страх этот конкретен. Ты боишься утонуть. Ведь так?» «Так», — говорит Оля. «А я тебе скажу следующее, сделай наоборот, попробуй утонуть». Глаза у Оли расширились. Она даже остановилась: «Как это?» Я улыбнулась: «Сейчас объясню. Ты не знаешь, но ты должна знать, что удельный вес тела равен удельному весу воды. Это значит, что тело в воде не тонет. А вот в воздухе — тонет. Тело тяжелее воздуха. Воздух нас не держит, вот попробуй — подпрыгни и удержись в воздухе, не получится — тут же проваливаешься. Если б не пол, где бы мы были? Иное дело — вода. Она тебя поддерживает со всех сторон. Главное — ничего не делать, надо просто отдаться воде. Ты полностью должна погрузиться в воду. Послушай, почему люди тонут? Потому что они пытаются схватиться за воздух. Они вынимают руки из воды и хватают то, чего не ухватишь. В данном случае воздух — их враг. Друг — вода. Надо к нему, к ней, прижаться как к верному товарищу, и она поддержит. Ведь подумай, как только руки выходят из воды, вес тела увеличивается, поскольку вода уже их не держит, и голова обязана опуститься в воду. Дышать будет нечем. А если ты, наоборот, спрячешь руки под воду, то вода тебя вытолкнет, и твой рот, нос и глаза будут всегда над водой, понимаешь? Попробуй». Оля осторожно погружалась. «Расслабься, ничего не делай, отпусти руки, ноги, подними голову, запрокинь. Ну что, тонешь?» И Оля зависла в воде. Мы вышли из воды. «Я поняла, поняла!» — кричала Оля. «Теперь еще раз. Погрузись. Не вынимая рук из воды, в воде сделай движение, как будто раздвигаешь ее руками, отталкиваешь назад. Чуть-чуть поработай ногами. Давай». И Оля поплыла. Она была абсолютно счастлива. «Я плыву, плыву! Это чудо!» Мы вернулись в тренерскую. Все были возбуждены. «Ай да Ленка, научила девчонку плавать за минуту». Я села на кушетку. «Вот что значит понять, — говорила Оля, — как ты мне объяснила, что я поняла?» «Может быть, не столько понять, сколько принять, — добавила я, — есть какое-то чувство, не знаю, как сказать, если ему следовать, оно тебя ведет. Если довериться природе, она плохого не сделает». Сказав эти слова, я почему-то встала с кушетки, где я любила сидеть и где чувствовала себя комфортно, и перешла на стул. И даже была мысль: почему, зачем я это делаю, ведь на кушетке лучше? Но тело само встало и пересело на стул. В этот момент раздался треск, что-то оторвалось, лопнуло и со страшным шумом оконная рама рухнула на кушетку. Удар был такой силы, что деревянная основа кушетки разлетелась на куски. Никто не мог произнести ни слова. Я почувствовала, как сквозь мое солнечное сплетение вырвался наружу какой-то горячий вихрь и исчез в голубом небе, которое открылось сверху».

"На доверии" В. Финогеев
Посмотрим на правую руку нашей героини, на линии жизни
есть компенсированный разрыв (рис. 4, в красном круге). Компенсированным он называется потому, что концы линии внутри разрыва образуют перехлест, как бы накладываются друг на друга. Это нарушение группы В. Однако когда нет нарушений папиллярного узора (группа А), данный признак относят к легким нарушениям системы самосохранения. Это значит, что обладатель может соприкасаться с опасностью, но окружающая среда не имеет права причинять ему серьезных повреждений.

Смотреть полную новость →

Форум

  • 85

"Трудное чудо" В. Финогеев

Категория: Статьи » Статьи Владимира Финогеева | Читали: 747 раз

Добавил: lumier, 3-12-2010, 14:01

Были подозрения. Неясные, смутные. Они прятались, или я их прятала, не хотела, наверное, признавать за факт. Думала, нет, это что-нибудь другое. Не это. Потому что этого не может быть. Все оттягивалось, но наступил момент, и я будто знала. Муж ушел в ванную, заперся. Пронеслось понимание. Я постучала. Он притих и не отвечал. Я испугалась, рванула. Дверь затрещала. Я вырвала задвижку. Влетаю. Он сидит на толчке неподвижный, оцепенелый, с дурным взглядом. На полу – шприц.

Будто кипяток пролили на сердце. Шок. Не было слов. Остолбенела. Через пару минут только обрела дар речи. Но речь тут не нужна. Бесполезна. Завтра поговорю, когда в себя придет. На другой день был разговор. «Это давно у меня, – сказал он. – Но я бросаю. Хочу бросить. Завяжу». Я верю. Он какое-то время держится. Недолго – и все по новой. Но уже в открытую. Опять у нас тяжелый разговор. Опять обещания. Я верю. Но все повторяется. Я перестаю верить и начинаю ругать, упрекать в слабости, винить. Вспыхивают скандалы. Но это продолжается. Он то бросал, то начинал опять. Однажды после очередного «серьезного» разговора он заявил: «Бросаю». Я качала головой. Он взорвался: «Не веришь?» – «Нет». Он сжал кулаки, заиграли желваки на скулах: «Брошу». В этот раз он долго не употреблял. Началась ломка. Я увидела, как человек умирает. Его трясло, било, потом он потерял сознание, побелел, черты лица заострились. Страх накатил. Я вызвала знакомого врача. Тот провел реанимацию на дому. Муж выжил, какое-то время не употреблял. Потом смотрю: опять сорвался. Я видела, он сам мучается. Переживает. Но бросить не может. Раз сказал мне: «Запри меня дома, как собаку. Не выпускай. Даже если буду выть». Но и это не помогло. Настал момент, я поняла: больше не могу. Все — конец. Дальше некуда. Пришла мысль: только Саи Баба поможет. Индийский святой и чудотворец. Задолго до того, как я узнала, что муж принимает наркотики, я познакомилась с одной женщиной, американкой. Она была ученицей Бабаджи, приняла индийское имя Парамананда. Она рассказала о Саи Бабе и его чудесах. Только я подумала о Саи Бабе, заходит отец мужа. Я ему рассказываю о Саи Бабе, говорю, только он сможет помочь. Он серьезно
воспринял. Он сам страдал, ума не мог приложить, в какую дверь стучать. Тут воодушевился, начал делать визы и прочее. Вместе убедили мужа, он согласился, хотя взгляд имел скептический. Через две недели мы вылетели в Индию.

Ашрам (место поселения святого) Саи Бабы находился в деревне Путапарти. Это такой мини-город. От Бомбея добрались на автобусе. Жарко, влажно. Народу – уйма. На территории ашрама – гостиница. Нас поселили вдвоем с мужем в номере. Как потом узнали, не всегда так получается. Могут поселить раздельно или к другой семье. Все Саи Баба решает, кому – что. Прошлись по территории, муж закурил. К нему бросились, жестикулируют – нельзя курить. Встречи с Саи Бабой проходили дважды – рано утром около шести и вечером. Народу огромное количество, может быть, тысячи. Где кому сесть – решает жребий. Перед началом все опускают руку в холщовый мешочек и вытаскивают номер ряда. Муж вытянул первый ряд. Мне выпало сидеть далеко. Но не мне это надо, мужу. Я была удивлена и счастлива, что мужу повезло. По толпе пронесся вздох. Появился Саи Баба. Ему около восьмидесяти лет, он невысокий, благообразный, в красном одеянии. Во время проповеди Саи Баба часто глядел на мужа, тот сидел прямо перед ним. Саи Баба положил ему руку на голову. А муж потом, как многие, коснулся его ног. На следующий день мужу опять выпадает первый ряд, а мне — «на камчатку». И так всю неделю муж сидел в первом ряду. А многие годами не могут попасть. Нам рассказали, что это не случайно: Саи Баба определяет, кто в каком ряду должен сидеть. Потом добавили: это как надо нагрешить, чтобы все время в первый ряд попадать? Муж заметно успокоился. Говорил, что его совершенно перестало тянуть к наркотикам. Я была счастлива. Произошло потом еще нечто странное. Через две недели муж захотел мяса и водки. У нас там появился русский знакомый, который жил там. Мы сказали ему об этом. Он говорит, это не проблема. Повел в тибетский ресторан. Там принесли курицу и графинчик. Муж выпил, поел курочки, вышел покурить, рассказывает мне: «Курю, вдруг в ясном небе — молния. Или как вспышка. И чувствую, как ко мне обращена». Потом русский говорит: «Знаете, что вы ели? Это ведь не мясо». «А что?» — спрашиваем. Он говорит: «Мясо из капусты, а вместо водки — вода». Вернулись из Индии, через какое-то время муж опять сорвался. Но я вместо обычного гнева пожалела его, не стала ругать, приняла с миром. На следующий день муж приносит цветы и дарит мне набор: золотые сережки и колечко. Говорит: «Ты меня от смерти спасла. Я так себя возненавидел за то, что опять начал употреблять, что решил с жизнью покончить. Пришел домой, у меня уже и доза была заготовлена, чтобы насмерть. Если бы ты набросилась на меня, то я бы от злости эту дозу себе вкатил». В эту ночь привиделся ему Саи Баба. Муж говорит: «Я такой ужас испытал. Меня насквозь пробило. Видел его, как тебя сейчас». После этого события муж перестал принимать наркотики. Правда, переключился на вино. В итоге мы развелись».

"Трудное чудо" В. Финогеев"Трудное чудо" В. Финогеев
На правой руке внутренняя линия влияния чрезмерно заметна, слишком глубока и широка (рис 4, желтый). Такой характер линии указывает на трудного партнера. У него тяжелый характер и трудная судьба. В ряде случаев, один из которых перед нами, линия влияния указывает на пристрастия партнера, борьба с которыми мучительна и тягоcтна для всех.

Смотреть полную новость →

Форум

На верх

Статистика

ТОП 20 новостей

Инструкции

Пользователей онлайн: 4
Зарегистрированных: 4
Jewellstags
FrakankSam
ThoraldCed
Opponspype

Архив

Теги

Анализ рук, Атлас болезней, Атлас знаков, аудиолекции, Болезни, Большой палец, видеолекции по хиромантии, второстепенные линии, Главные линии, Дерматоглифика, дуга петля завиток, заболевания, Здоровье, Знаки, знаки болезней, знаки руки, консультация хироманта, лекции по хиромантии, линии, линии руки, Линия Жизни, Линия Интуиции, линия Сердца, линия Ума, пальцы, папиллярные узоры, Пхала рекха, редкие линии, Рука, Серебряков, статьи Финогеева, тенар и гипотенар, фаланги пальцев, хироанализ, Хиромант, хиромант Алексей Люмьер, хиромантия, ХОЛМЫ РУКИ, ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ЗНАКОВ НА РУКЕ, ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ХИРОМАНТИИ

Показать все теги

Donate

Поддержи сайт!
Яндекс Яндекс. Деньги Хочу такую же кнопку

Контакты

Алексей Люмьер    [ПМ]

Skype: lumier1203

Календарь



Мы пробудились! Probudilis.ru
Школа парапсихологии «Звезда Изиды»
Здесь вы узнаете всё о непознанном и о многом другом...
Гадания и мистика
раскрутка сайта в поисковиках, раскрутка сайта стоимость